Все, что я хотела сказать

Поэтому я оказалась здесь, в частной средней школе «Ланкастер», самой элитной школе-интернате на восточном побережье, основанной одной из богатейших, старейших семей в стране. История семьи Ланкастер уходит корнями во времена Вандербильтов, Асторов и Рокфеллеров[3 - Крупнейшие представители американской буржуазной аристократии XIX – начала XX веков. – Прим. пер.]. Они так давно сколотили свое состояние, что большинство уже не знает, откуда оно изначально взялось.

Как и я. Вроде слышала, что они занимались судоходством? Нефтью? Скупили всю доступную землю на восточном побережье, а потом перепродавали ее на протяжении многих лет? Не знаю.

И, честно говоря, мне все равно. Знаю лишь, что они неприлично богаты.

И очень долгое время у моей чопорной и порядочной матери был роман с Огастасом Ланкастером-пятым. – Вот и пришли, – напевает мама, и я слышу легкую дрожь в ее голосе. Она волнуется за меня, и я расправляю плечи, желая доказать ей, что мне не страшно. – Приемная комиссия.

Мама открывает дверь, и я, войдя первой, улыбаюсь пожилой женщине, сидящей за высокой деревянной стойкой.

Старушка неспешно встает, демонстрируя темно-синий костюм из юбки и пиджака, который едва сходится на ее пышном бюсте.

– Доброе утро! – Женщина улыбается маме, а потом останавливает взгляд на мне. – Должно быть, ты Саммер Сэвадж, – говорит она с излишне дружелюбной улыбкой.

– Я ее мать, Джанин Уэзерстоун. – Мама, как всегда, протягивает руку в такой манере, что создается впечатление, будто она королева, приветствующая верных подданных.

Я вижу, что женщине этот жест совсем не нравится, но она все же берет ее ладонь и пожимает за кончики пальцев.

– Приятно с вами познакомиться. Мы очень рады, что Саммер проведет последний год обучения в нашей школе. – Лицо женщины приобретает мрачное выражение. – То, что случилось, такая трагедия. Сочувствую вашей утрате.

Мать испепеляет ее взглядом. Меньше всего ей хочется обсуждать это, тем более с посторонними.

– Спасибо, – коротко отвечает она.

 – Мистер Мэтьюз свободен?

Женщина приосанивается.

– Конечно! Я думала, вы захотите взять расписание Саммер, чтобы она могла приступить к занятиям. Боюсь, первый урок уже начался. – Она бросает на меня осуждающий взгляд. Можно подумать, это я виновата, что опоздала.

Не моя вина, что мама целую вечность собиралась перед выходом из гостиничного номера, беспрестанно жалуясь на недосып. Я же, наоборот, подскочила в шесть утра, не в силах заснуть от волнения.