Все, что я хотела сказать

 – Мой старший брат считает твою мать воплощением зла и во всем винит ее. Наша младшая сестра полагает, что отец сам все разрушил, и каждый день ругалась с ним по поводу неустойчивого состояния нашей дорогой мамочки, пока не нашла способ сбежать.

– Ну а к чему склоняешься ты? – спрашиваю я.

– Они все ответственны за свои действия, не так ли? Они взрослые люди. Кто-то из них думал о своих детях? Нет. Впрочем, разве они вообще когда-нибудь о нас думают? – Сильви не дает мне возможности ответить. – Все они эгоисты.

Погружены в собственные маленькие мирки. Как считаешь, почему существует школа-интернат под нашей фамилией? Чтобы они могли отправить нас сюда и забыть о нашем существовании.

Сильви объясняет это так логично, что все кажется предельно понятным. Уверена, она права. Когда они думали о своих детях?

Никогда. Мои родители не обращали на нас с Йейтсом внимания, когда это было важнее всего. Почему же еще он так дерзко ко мне приставал? Он знал, что ему все сойдет с рук.

Что ж, я ему показала.

– Твой брат знает, что я здесь? – задаю я вопрос, который мучает меня с утра, надеясь, что голос звучит непринужденно.

– Нет. Да? Не уверена. Мы не говорили о тебе, и он никогда не упоминал твоего имени в моем присутствии. Хотя мы с Уитом вообще мало общаемся. Он считает меня надоедливой, – признается она, но, похоже, ее это совсем не обижает.

– Как ты так много узнала обо мне?

– Взломала школьную базу данных. – Я смотрю на нее разинув рот, и Сильви расплывается в улыбке.

 – Тут древняя система. Даже моя бабушка смогла бы ее взломать, а ее уже два года нет в живых.

Не могу сдержать смешок.

– А кто-нибудь знает, что ты влезаешь в школьную базу данных?

– Только несколько избранных. Теперь ты в их числе. – На губах едва заметная улыбка, глаза блестят. – Если когда-нибудь возникнут проблемы с оценками, дай знать. Я могу все поправить. – Она щелкает пальцами.

– У меня хорошие оценки, – уверяю я.

– Пока.

 – Улыбка не сходит с ее лица, а моя медленно угасает.

Не сомневаюсь, что она видела мое личное дело из «Биллингтона» и с едва сдерживаемым восторгом жадно вчитывалась в каждый эпизод, окончившийся отстранением от уроков. За наркотики, грубость и секс на территории кампуса. Я была сущим кошмаром. Первые два года в старшей школе дались сложно. Я вела себя импульсивно. Таков был мой крик о помощи. Я хотела внимания, причем любого.

Но никто не слушал.