Все, что я хотела сказать

Я чуть не выплевываю все шампанское ему в лицо. Смотрю на него, разинув рот и хлопая глазами.

– Что ты сказал?

Выражение его лица ничуть не меняется.

– Ты меня слышала.

– Моя мама замужем.

– А мой отец женат. Можно подумать, это что-то меняет. – Он пожимает плечами и достает банку пива из кармана. Открывает ее и, отхлебнув пену, делает щедрый глоток.

– Она бы не стала этого делать. – Когда парень ничего не отвечает, я чувствую, что нужно пояснить: – Трахаться с твоим отцом.

Я ощущаю себя особенно взрослой оттого, что говорю парню это слово, попивая шампанское.

Делаю еще один глоток и позволяю пузырькам задержаться на языке.

– Но вот трахается. Твоя мать шлюха. – Он допивает пиво, сминает банку в руке и с громким стуком бросает на пол.

Я тотчас прихожу в ярость. Мы с мамой не всегда ладим, но он ведь ее даже не знает.

– Нельзя так говорить.

– Да ну? Ну а я сказал. – Парень склоняет голову набок и прищуривается. В его глазах так много злости.

А он так молод. Я тоже иногда злюсь, но вовсе не так сильно. – Ты тоже шлюха? Как твоя мать?

– Пошел ты! – рявкаю я и выплескиваю шампанское ему в лицо.

Он морщится и медленно вытирает его ладонью. А я стою, тяжело дыша, и знаю, что должна уйти, но слишком заворожена происходящим.

Заворожена им.

Кажется, будто все это происходит не со мной. Я никогда в жизни не делала ничего подобного. Кто я? Когда стала такой храброй? Или глупой?

– Ты стерва, – цедит он. – Как и твоя мать.

– А ты мудак, – отвечаю я, собираясь развернуться и уйти, но он хватает меня.

Останавливает.

Впивается пальцами в кожу, крепко сжимая мое предплечье, а я пытаюсь вырваться, сбежать от него.

– Пусти меня.

– Нет. – Он ухмыляется, и у меня в голове вдруг проносится мысль, что он дьявол, скрывающийся за ангельским детским лицом.

Парень толкает меня к стене, и я припадаю к ней, словно тряпичная кукла, едва не оседая на пол. Он успевает схватить меня, пока не упала, и, рывком подняв на ноги, прижимается ко мне всем телом.

Он намного выше, в нем по меньшей мере метр восемьдесят роста. Но он подтянутый. Даже худощавый. Йейтс крупнее. Мясистее. Хотя он старше – ему шестнадцать.

А этот парень именно такой.

Все еще мальчишка.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, вырываясь, но оттого лишь больше ощущаю его, и меня это интригует. Он всюду твердый. Крепкий. Сильнее, чем кажется.

– Думаю, тебе это нравится.