Все, что я хотела сказать

– Кое-что, чего не имел права говорить.

В его глазах мелькает страх, но он быстро проходит, сменившись раздражением.

– О том, что ты ее трахнул? Мы все знаем, что ты хочешь…

Я хватаю его за горло обеими руками, крепко сжимая пальцами. Чувствую, как хрупкие кости поддаются под моими ладонями, и понимаю, как легко было бы его прикончить. Эллиот царапает мои руки, сопротивляясь изо всех сил и понапрасну тратя необходимую энергию. Идиот.

– Ты сказал ей, будто я говорил, что мы трахаемся. Мы не трахаемся… пока.

Эллиот смотрит на меня, вытаращив глаза, и я понимаю, что он не может выдавить ни слова. Это приносит мне такое удовлетворение, что я не могу сдержать улыбки.

– Больше никогда даже не говори с Саммер Сэвадж, ясно тебе? Если увижу, что ты хотя бы взглянул в ее сторону, я отрежу твои яйца и скормлю их тебе.

Эллиот кивает изо всех сил, а это непросто, учитывая, что я выжимаю из него жизнь голыми руками. Его лицо покраснело, кожу покрыла испарина, и я отпускаю его, пока пот не испачкал мне пальцы.

Отвратительно.

Он делает глубокий судорожный вдох, наклоняется и упирается руками в колени, кашляя так сильно, что слышно дребезжание в легких. Я смотрю на него с презрением, скривив губы в ухмылке, которую не смог бы сдержать, даже если бы попытался.

Ненавижу слабаков. Я давно знаю Эллиота, но раз хорошенькая маленькая шлюшка, которая купила себе место в кампусе, может приложить его стройным коленом, я понимаю, что ему недолго осталось быть моим другом.

Совершенно очевидно, что она сильнее его.

– Она не сучка, – говорю я, пока он пытается отдышаться, согнувшись пополам, а потому не может на меня посмотреть. Наверное, и не хочет. Трус. – Это ты сучка, которой с ней не справиться.

Я ухожу не оглядываясь и иду к часовне. В это время дня в ней никого, а мне нужно немного утешения.

Немного покоя.

Мои мысли беспорядочны. Наполнены Саммер. Тоже мне новость. Ненавижу, что я думаю только о ней. Я одержим. Можно было подумать, что я привыкну к этому чувству, ведь я помешан на ней с четырнадцати лет.

Но за прошедшие годы мысли о ней ничуть не померкли. Она всегда была в них, оставалась где-то в подсознании, не давала мне покоя в самые неподходящие моменты или когда я меньше всего этого ожидал.

Увидев ее на уроке по государственному устройству Америки в первый учебный день, наблюдая, как она идет и падает прямо перед моей партой, я был потрясен до глубины души. Никто не готовил меня к ее появлению.