Все, что я хотела сказать

– Самое скучное занятие на свете. Отстойно, что сам Мэтьюз сидит там и все время играет в телефоне. Будто специально, – говорит она.

– Уверена, так и есть. – Я колеблюсь. – Он всегда следит за учениками, оставленными после уроков?

– Да. Думаю, ему нравится нас мучить.

– Я тоже так подумала.

Сильви останавливается возле административного здания, а потом касается моей руки и вынуждает меня тоже остановиться.

– Уит превращает твою жизнь в кампусе в настоящий ад?

Я киваю. Если не буду осторожна, то могу расплакаться от ее добрых глаз и тихого голоса.

Сильви шумно выдыхает и смотрит на часовню.

– Больше всего на свете он любит мучить девушку, которая ему интересна. Он уже так делал. Он как первоклассник, который бегает за тобой и бьет, тогда как на самом деле ты ему очень нравишься.

– Я ему не интересна. Не в этом смысле, – твердо говорю я, и ложь легко срывается с моих губ. Возможно, я ему не нравлюсь, но точно интересна. – Он ненавидит меня за то, что моя мать делала с вашим отцом.

– Его ненависть направлена не на того человека. Он должен злиться на нашего отца.

– А еще он злится на меня.

– Уит очень преданный. А это означает, что он предан нашей матери, хотя она настоящая змея, вечно ждущая в засаде и готовая наброситься, – с горечью говорит Сильви.

Меня поражают ее слова, ее тон. Я еще ни разу не слышала, чтобы кто-то плохо отзывался о Сильвии Ланкастер. Обнародованные подробности развода Ланкастеров обрисовали Огастаса как мужчину, который никогда не мог держать член в штанах, а его жену – святой покровительницей семьи.

– Я не понимаю, почему Эллиот собирался на нас донести, – продолжает Сильви, когда мы подходим ближе к зданию. – Он друг Уита, а значит, не должен чуть что втягивать меня в неприятности.

Я рассказываю ей обо всем, что недавно произошло. О том, как Эллиот схватил меня, а я ударила его по яйцам, чтобы вырваться. Я не вдаюсь в подробности о встрече с ее братом, как и о том, что мы наговорили друг другу.

То происшествие значения не имеет.

– Господи, вот это отпад! – с удовольствием восклицает Сильви, когда я заканчиваю объяснять. – Он повалился на пол? Правда?

Ветер становится сильнее, окутывая нас, и, подняв взгляд на небо, я вижу, как его застилают черные зловещие тучи.

– Рухнул, как мешок с картошкой.

Мы обе смеемся, и мне становится так приятно, так легко. Это самый светлый момент, который я пережила с тех пор, как сюда приехала.