Рарас. Серые времена

Пусть ест как следует, у него контракт, и долго валяться, потому что умертвил диволюд[7 - Диволюд – это неизученное миром нечто, называемое чудовищем. Формы монстров непредсказуемы, а приближение неслышно. Не доходя несколько метров до жертвы, они начинают кричать, выть, бормотать, ныть, орать. Затем бьют и ломают любого встреченного. Их удары сильны и вместе с издаваемым шумом это давит на психику окружающих.] взрывом энергии, он не может. Понимаю твой страх, серый, без сил твоё тело только это и смогло. Эти уродцы редки, даже очень.

А хочешь, расскажу, как тебя с дерева снимали? Не зная ситуации, подкрепление думало, что эти воины из отряда Маргина и были теми, кто убил див. А якобы ты в это время трясся от страха, обняв дерево, как девку в кабаке или как мать родную. Только потом они заметили, что ровно от тебя метрах в пятнадцати всё выжжено. А на монстрах нет порезов – ни одного. Я удивляюсь тому, что отряд не заколол див утром, когда подошёл, перестав мочиться в доспехи. Присвоили бы заслугу, и конец. Ты, серый, сделал три дела за раз. Убил лидера налётчиков, самих налётчиков и четырёх диволюд. Ах да: ты там так схватился руками в замок, что пришлось пилить сук сверху и снизу. Затем полено выбили, но ты не расслабил руки. Напряжение твоё я только здесь и смогла снять.

– Госпожа Аомена, отряд Гвинеса прибыл, – в комнату вошла лекарша.

– Раны?

– Переломы, кровотечение, порванные мышцы.

– Иду, выйди пока.

– Да, госпожа.

– Симфея, а с чего ты вообще вызвалась кормить его? Я могла Флиде приказать.

Не говори, что что-то чувствуешь к нему!

– Там раненые.

– Какая наглость. Но от меня ничего не утаишь… Гоблин, ешь через силу. Это лишь отчасти еда, – черноволосая женщина вышла, оставив после себя тяжёлый аромат кофе с корицей.

Гоблин через силу открыл правый глаз, который и был серым, и посмотрел на ученицу.

– Расслабьтесь, Мирэедан, вам нельзя даже глаза открывать. Я позабочусь о в… – это было последнее, что услышал гоблин до того, как провалился в сон.

Последовали два дня кормления с ложки, обтирание кожи влажной тканью, касания чужой рукой его лица, когда думали, что он спит. Женской рукой. Никогда такого не было, никто не проявлял к нему ласки, даже такой краткосрочной. А девушка боялась, что её заметят.

Затем снова был сон, и снова пробуждение, только теперь ночью. Чья-то голова покоилась на его груди. Ученица. Мирэедан чувствовал, что может двигать руками и ногами. Силы возвращались.