Вслед за Эмбер

– Забавно, что Таня знала Дэнни еще до нашей встречи, познакомились на соревнованиях по дрессажу! – сказала Эмбер более веселым тоном.

– Дэнни?

– Мой брат, дурачок! Таня думает, что Дэнни гей. Но так все девчонки думают, когда парень не падает в обморок от любви к ним, правда?

Это она на меня намекает, что ли? Да нет, она никогда бы не подумала, что я… гей?

– Должна сказать тебе кое-что важное. – Внезапно она стала серьезной. – Я доверяю тебе и… Знаю, ты не осудишь.

Я затаил дыхание.

– Мой брат… он и правда… гей.

Вот почему у нас дома так дерьмово. Знаешь, папа очень строгий, он выращивает лошадей, для него мужчины могут быть только с женщинами. Он говорит, что природа так устроила: все должно создавать жизнь. Обо всем судят по результатам. Считает, что у лошади только четыре естественные походки, а заставлять ее «гарцевать и вытанцовывать» – очень символично относительно всего «ненормального, аморального и незаконного» в Дэнни.

Говоря это, Эмбер шмыгнула носом, а я молча обдумывал услышанное.

– Мама тоже не очень довольна, но он все равно ее любимчик, этого ничто не изменит. А я… я люблю его, он мой брат, я воспринимаю его таким, какой он есть, понимаешь? Но когда пытаюсь сказать: «Он не может изменить себя», папа лупит по стене кулаком и кричит во все горло: «Черт побери, если он может научить лошадь вести себя неестественно, он может и сам научиться действовать так, как, черт побери, положено природой!» Иногда я ужасно хочу выбраться отсюда.

– Не только твои родители так к этому относятся. Мой отец или выгнал бы меня, или отрекся, окажись я геем. Но, к слову, вдруг тебе интересно, я не гей.

На том конце провода настала напряженная тишина, так что я сменил тему и снова заговорил о ней самой.

– Когда… ты и Стюарт… – Я не мог придумать, как сказать это.

– Ох, боже мой, дай-ка вспомнить. Мы были на «Санта-Катрине» – это лодка, он назвал ее в честь жены – четыре недели назад. – Эмбер замолчала на мгновение, словно восстанавливая в памяти сцену.

 – Была очередь Тани стоять у штурвала, когда из ниоткуда в борт ударила волна. Стюарт помог мне удержаться на ногах и не отпускал. Смотрел на меня, его глаза были влажными, и тогда я все поняла. Да, я поняла тогда.

– А что Таня думает об этом? – спросил я, надеясь, что эта девушка, которую я даже не знал, угрожала чем-нибудь радикальным.

– Сначала было неловко, – сказала Эмбер с оттенком энтузиазма в голосе.