Вся синева неба

Он не спешит с ответом, садится на большой валун, снимает ботинки, носки и погружает ноги в прохладную воду.

– Нет. У меня есть еще время, прежде чем это произойдет… То есть, я думаю…

Несколько секунд он играет с водой, бьет по ней пальцами.

– Два года, – говорит она.

– Приблизительно.

– Два года – это достаточно, чтобы написать настоящее письмо, правда?

Она смотрит на него серьезно и выглядит совсем взрослой, не потерянной девочкой, как он думал в первые дни.

– Не в этом проблема.

– Не в оставшемся времени?.

– Нет.

– В чем же?

– В том, что я все забуду. Может быть, через полгода. Может быть, завтра. Так что я не знаю, будет ли у меня случай написать это письмо.

Жоанна поджимает губы, задумавшись.

– Да. В таком случае…

Она продолжает размышлять, чертя руками круги на поверхности воды.

– В таком случае ты должен писать понемногу каждый день. Как только тебе придет мысль… Что-нибудь, что тебе захочется сказать.

Он взвешивает сказанное, перекатывая камешки под ногами на дне.

– И посылать фрагменты письма по мере написания?

Жоанна качает головой.

– Ты не обязан их посылать. Это и не должно походить на письма.

Он хмурит брови, не понимая. Она продолжает:

– Это может быть просто дневник, который… который ты будешь заполнять словами по мере нашего путешествия.

– Словами, которые никогда не дойдут до них?

– Нет. Твой дневник до них дойдет.

– А как? Когда я забуду всю мою жизнь, я забуду и дневник, и кому он был адресован.

– Я могу его им послать.

– Ты?

– Да. Ты дашь мне адрес, и я обещаю послать им дневник, когда тебя не станет.

Он невольно морщится. Ему невыносимо слышать от нее прямыми словами, что он умрет.

– Ты можешь писать этот дневник и для себя, – добавляет она.

– Как это?

– Ты боишься все забыть.

– Да.

– Но у тебя будет все это, все эти забытые воспоминания в дневнике. Это поможет тебе вспомнить, когда ты… когда ты не будешь больше знать, кто ты и что здесь делаешь…

Этот разговор наводит на него тоску.

– Мне не очень хочется говорить об этом сейчас…

– Хорошо.

Она погружает руки в воду, и они исчезают до локтей в потоке.

– Ты просто оставишь мне инструкции…

– О чем?

– Если я должна буду передать что-нибудь кому-нибудь.

– О… да.

Снова повисает молчание. У Эмиля набухает ком в горле. Ему нравится, что Жоанна свободно говорит о том, что с ним будет, что она не стесняется.