Выдох

– Не нужно ничего мне покупать, я и так люблю тебя больше жизни, – промолвила Таахира.

Но Аджиб лишь низко опустил голову и сказал:

– Мне кажется, это Аллах наказывает меня за мои грехи.

– За какие грехи? – спросила Таахира, но юноша лишь еще сильнее поник головой и ничего не ответил.

– Я не спрашивала тебя раньше, – не отступала Таахира, – но я знаю: твое богатство досталось тебе не по наследству. Скажи, ведь ты украл эти деньги?

– Нет, – ответил Аджиб, которому было стыдно признаться в содеянном даже самому себе.

 – Я… мне их дали.

– Значит, ты взял их взаймы?

– Нет. То есть не совсем… В общем, мне их дали, но возвращать их не нужно.

– Как?! – воскликнула тогда Таахира. – Тебе дали деньги, а ты не собираешься их возвращать? Значит, тебя совсем не беспокоит, что нашу свадьбу оплатил какой-то другой человек? А выкуп, который ты дал моему брату? Он тоже из этих денег? – В глазах ее блеснули слезы. – Чья же я теперь жена? Твоя или того человека?

– Ты моя жена, – сказал Аджиб.

– Как это может быть, если даже самой своей жизнью я обязана деньгам неизвестного мужчины?!

– Нет! – с горячностью вскричал Аджиб.

 – Ты не должна сомневаться в моей любви. Я клянусь, что верну эти деньги – все, до последнего дирхема!

И вот супруги перебрались из роскошного дворца в прежний дом Аджиба и стали жить там, откладывая каждый грош. Сначала они оба работали в цирюльне у брата Таахиры, а когда тот стал поставщиком благовоний ко двору султана, его лавка досталась им. Теперь Аджиб и Таахира сами составляли лекарства и продавали страждущим.

Аптекарское дело приносило хороший доход, но они старались тратить на собственные нужды как можно меньше, экономя не только на убранстве жилища, но и на еде. На протяжении нескольких лет Аджиб улыбался каждый раз, когда ему удавалось опустить в сундучок очередную монетку, и говорил, что это служит напоминанием о том, как дорога ему жена. А еще он добавлял, что не забудет об этом даже после того, как сундучок наполнится, и клятва, которую он когда-то дал Таахире, исполнится.

Но наполнить сундучок, добавляя в него по нескольку жалких монет, очень непросто. За годы бережливость превратилась в скупость, а умеренность – в жадность. А хуже всего было то, что с годами любовь Аджиба и Таахиры ослабела, ибо в глубине души каждый досадовал на другого из-за денег, которые они не могли потратить на себя.

Так проходили годы, Аджиб старел и все ждал дня, когда золото будет украдено у него во второй раз.