Гашиш – зелье Востока

Слуга взял у Али с рукавицы сокола; другой взял собак, которые с радостным лаем бросались к своему господину; третий взял под уздцы коня, чтобы отвести его в конюшню, после того, как Али соскочил со своего любимца. Тогда он пошёл в комнату, где в молчании ожидали его два старика. Он был прям и строен, как кедр, и на его лице цвела весна; у него были широкие плечи и железные мышцы; он был умён, крепок и силён, как герой. Укрощать коней и охотиться за львами было его обыкновенным занятием. Далекие путешествия в чужие земли развили в нем ум и любознательность, Он едва перешёл из юности в мужество, когда красота женщин становится уже опасной, но он не обращал на них внимания, пока, наконец, не полюбил Зюлейку.

Любовь так овладела им, что он ни за что на свете не расстался бы с Зюлейкой, хотя бы для этого пришлось пройти сквозь небо и ад.

– Прекраснейший мужчина получит прекраснейшую женщину, – пробормотал Мираб, отходя от окна, чтобы встретить вновь прибывшего. Али вскоре вошёл и низко поклонился отцу.

Он не знал о прибытии каида и не заметил его сразу, потому что Мираб стоял в тени драпировки. Амин Акбар подошёл к сыну и сказал, взяв его за руку:

– Смотри, Али: здесь отец твоей невесты!

Поражённый неожиданной радостью, Али стоял, как изваяние; его тёмные, глубокие глаза загорелись, и он посматривал то на отца, то на каида, не смея верить своей радости. Наконец, в восторженном порыве он бросился к ногам своего отца.

– Наконец, я знаю твою любовь, которую ты от меня таил, – сказал ему старик; возьми же Зюлейку и да благословит вас всемогущий Аллах.

 – И он положил свои руки на голову сына.

С этого часа брак между Али и Зюлейкой был решён.

II

В это самое время Зюлейка была в саду вместе со своею служанкой и отчасти поверенной, мавританкой Мирцей; она ожидала возвращения своего отца. Мирца сначала рассказывала ей сказки, но девушка слушала их рассеянно. С тех пор, как она услышала горячие признания Али, рассказы Мирцы потеряли для неё всякий интерес.

Какие бы картины не развёртывали они в её воображении – краски их бледнели перед той волшебной панорамой, какую открывала перед нею любовь.

– Мирца, – воскликнула она: – знаешь ли ты, как сладко любить?! Я знаю это и скажу тебе; любить – значить всё потерять для того, чтобы всё найти. И я люблю! Я люблю Али. Его речи слаще мёда, но более всего он очаровал меня своим пением. Когда он говорил мне свои признания, мне казалось, что я пью огонь.