Ген ненависти

Пролог

Единственное, чего она хотела – защитить своего сына. На этом все. Исполнить свой материнский долг так, как следует. Когда она впервые держала его на руках, она пообещала себе всегда о нем заботиться. Она никому не позволит причинить ему вред. Она хотела обезопасить его от этого мира, в котором мальчики сталкиваются с жестокостью; мира, который подвергает испытаниям с самого рождения и в котором на тебя могут повесить преступление, которое ты никогда не совершал.

По прошествии времени стало понятно, что эти намерения были обречены на провал.

Абсолютно все говорило об этом. Так, само рождение сына чуть не обернулось катастрофой. С первых месяцев она столкнулась с истощением, многочисленными трудностями и страхом, что она никогда не сможет дать ему столько любви, сколько хочет. Затем по мере взросления сына к этому прибавилось множество неправильных решений, а также ложь, в которой она убеждала всех, включая себя саму.

Но ничто из этого не может сравниться с тем, что совершила женщина, сидящая напротив нее.

Они сидели по разные стороны стола, отделенные оргстеклом, которое от частого мытья стало немного мутным, из-за чего казалось, что смотришь сквозь воду. Как ни странно, от этого становилось немного легче. Ощущалось, будто соседка где-то далеко и все происходящее не совсем реально.

– Почему ты сделала это? – спросила она.

– У меня не было выбора, – последовал ответ.

Этот знакомый голос, когда-то дерзкий и полный жизни, было почти не расслышать в комнате.

– Конечно же, у тебя был выбор!

В носу стало влажно – верный признак того, что она вот-вот разрыдается.

Салфеток у нее с собой не было. У нее вообще с собой не было ничего, кроме рукава своей белой хлопковой рубашки. Сумку заставили сдать в сейф у входа.

– Тебе не стоило быть такой трусихой. Ты могла бы давным-давно узнать правду. Тест был разработан для этого. Выявлять мальчиков, которые представляют угрозу, до того, как они причинят кому-нибудь вред. Если бы ты только…

– Только что?

Длинные пряди волос безжизненно свисали вдоль лица женщины напротив.

За последний месяц она еще больше потеряла в весе, ее щеки сильнее впали, а ерзая на стуле, она казалась вдавленной в него так, будто ее тело можно было сложить пополам.

– Признать его опасным с самого рождения? Позволить миру плохо с ним обращаться тогда, когда он ничем этого не заслужил?

– Ты могла бы рассказать хотя бы нам. Мы бы ему помогли.

Впервые другая женщина открыто посмотрела на нее.