Ген ненависти

С самого детства он знал, что пойдет по стопам отца.

– Могу я воспользоваться вашим душем? – спросил Саймон.

– Да, конечно. – Джек махнул ему рукой в сторону ванной комнаты. – Полотенца в шкафу.

Он провел пальцем по внутренней стороне воротника, жалея, что не подумал о том, чтобы тоже принять душ. Обычно он так не потел. Он чувствовал себя странно и даже нервно накануне Рождества в этот раз, ощущал какую-то болезненность и испуг. Возможность видеть своего кузена вновь была еще более ошеломляющей, чем он ожидал.

Они оба выросли, это правда, но он чувствовал, что в Саймоне произошли какие-то необычные изменения. В его худощавом теле ощущалась сила, которой, как знал Джек, не было в его собственном. Но ведь они с Саймоном всегда были разными.

В течение многих месяцев после их совместных каникул он вспоминал все то, что тогда произошло, думал о скользких водорослях на камнях, о ракушках, которые врезаются в ноги, если не быть осторожным, о соли в воздухе и о вихре крови в воде.

Он желал поговорить с Саймоном. Но не знал, что именно стоит сказать, да и Саймон никогда не упоминал о тех событиях ни в одном из своих сообщений.

В конце концов события той недели в Корнуолле стали лишь далеким воспоминанием. Девушка тоже была забыта, хотя Джек следил за аккаунтами ее младшей сестры в социальных сетях и просматривал их поздно ночью, когда ему было скучно.

«Сделал ли это Саймон?» – задумывался он.

Звук воды, бьющейся о поддон для душа, нарушил тишину, и он знал, что не получит ответа на свой вопрос еще какое-то время, поэтому спустился вниз, чтобы посмотреть, есть ли дома что-нибудь съедобное.

Он нашел остатки яблочного пирога в холодильнике и съел его прямо из общей миски с открытой дверцей холодильника, пока холодный воздух освежал его лицо.

Первое препятствие уже было преодолено. Антония впустила Би и Саймона в дом. Джек был готов сражаться за то, чтобы заставить ее согласиться, но она удивила его тем, как быстро приняла их.

Однако он понятия не имел, что произойдет дальше и что скажет отец, когда вернется домой с работы. Он знал одно. Оуэн был далеко не таким мягким, как Антония, и он точно не обрадуется.

Джек соскреб с тарелки остатки десерта и поставил ее в раковину. Он уже собирался вернуться к себе наверх, когда вдруг услышал какое-то царапанье о дверь подсобного помещения. Он открыл ее и сразу же обнаружил за ней собаку своей матери, Флэша.