«Хитрая» контора

Наконец она первой повела в сторону головой и, не отрываясь щекой от подушки, завороженно прошептала: – Ну ты и титан! Ты мой настоящий половой гангстер! – помолчав затем пару минут, огорченно вздохнула: – Ты ведь не только мой… Вот Нинка тебя ждет…

Алик повернул голову в сторону позабытой свидетельницы их сексуальной игры. Пышногрудая скорее с интересом, чем с неприязнью и обидой следила за ними во все глаза. Он попытался что-то шепнуть на ухо своей партнерше.

– Не надо шептаться… Я же видела, что вам и без меня хорошо, – спокойно сказала она и рассудительно добавила: – Третий лишний.

Незаметным движением локтя, Наташка подтолкнула в бок Алика. Он послушно свалился с тахты и развалился на паласе рядом с Нинкой. Она полулежала на ворсистом покрытии, подперев щеку рукой, и Яшин отчетливо видел, как подрагивают у нее ресницы и колышется необъятная идеальной телесной белизны грудь. «Словно глаза, – вдруг подумал он – поверху не достает только бровей, а остальное все точно: белизна – белок, потом коричневый круг и по центру зрачок-сосок».

Алик протянул руку, накрывая ладонью ее «зрачок». Нинка пошевелилась, с леностью вытягивая ноги. Он схватил рукой за холодное и крутое бедро, стараясь пристроить свое тело у нее между ног, но пышногрудая непокорно сжала колени.

Костромская, лежавшая на тахте, в этот момент резко дернулась и завернулась с головой в одеяло.

– Обожди, лучше я встану… – хрипловато зашептала Нинка. Алик повиновался, выпуская ее из своих объятий.

Она поднялась с пола и, развернув боковиной кресло, нагнулась вперед, опираясь в подлокотник двумя руками. Взору Яшина предстали ее необъятные гладкие ягодицы.

В этот момент лежавшая под одеялом высунула из-под него свой нос. Нинка старалась, ее волосы закрывали ей все лицо. Подруга видела ее ухо с болтавшейся на нем, совершенно сейчас никчемной сережкой. Костромская ревниво закусила губу, силясь прикрыть глаза, но любопытство оказалось сильнее. Нинка постанывала, но движения Алика были вялыми и вскоре он замер совсем.

Наташка увидела лицо Яшина – оно было осмысленным и капельку виноватым. Иванова попробовала еще совершать замысловатые движения своим толстым задом, но Алик оставил ее, направляясь в сторону ванной.

Губы тонконогой растянула удовлетворенная и победная улыбка. Наташка заново закрыла лицо одеялом и потянулась до ломоты в суставах. И в душе, и в теле ощущалось необычная легкость.