«Хитрая» контора

– Тогда в понедельник! – не сдавался Родькин. – Мне самому-то в конторе никак появляться нельзя, я ведь в командировке числюсь. Стоит показаться, еще милиция прицепится, раз такое дело. Сама говоришь, лазают взад-вперед! Ничего не найдут, а привяжутся к честным людям: почему числишься в командировке, а находишься в городе! Не маленькая, знаешь, как делают люди в серых шинелях… Поняла?

– Поняла, честный человек, – она криво усмехнулась. – Не поняла другое, что ты-то засуетился! Впрочем, все: твои дела – твои проблемы.

– Засуетишься! На рынок с утра заглядывал, пивка попил… Мужиков повстречал знакомых, про кражу болтают. Вроде, в понедельник всех начнут к следователю таскать, а кому охота… Мы, как на грех, с Безродным не уехали в командировку – машина сломалась, – взялся он объясняться перед приемщицей.

– Брось трепаться! Дуру во мне что ли увидел? – возмутилась Лида.

– А что… – испугавшись, он не договорил фразы и обеспокоенно посмотрел на приемщицу.

– А то… Нашел свободные уши, что машина у них сломалась! Сказал бы прямо, пропьянствовал, да и все.

Я тебя не видела, будь спокоен – это ты хотел от меня услышать?

– Молчу, Лидок, молчу… – поспешно и с облегчением согласился Родькин со сказанным. – У Безродного огород, ну а я Нинку случайно встретил… Может, видела у Лученка когда: здоровая такая деваха, пышная, как сдобная булка! – он прицокнул языком и подмигнул Ларионовой. – Если что не так, вы уже извиняйте, Лидия Захаровна!

– Да не кривляйся ты, – поморщилась она. – А ту вульгарную девку я действительно видела с Лученком; с ними была и еще одна тощая, так та вообще раскрашенная и материлась на весь двор.

Ну, давай разбегаемся, Гриша! – прервала она себя. – Мне все абсолютно понятно. Ого, уже сколько времени! – воскликнула Ларионова, посмотрев на часы.

– Ну, как скажешь, Захаровна! Я на тебя надеюсь, – Родькин открыл дверцу машины.

– Как просил, так и скажу, – успокоила она его еще раз, трогая автомобиль с места.

В зеркало заднего вида Лида заметила, как он сделал ей выкрутас ручкой.

Через десять минут она заперла «Москвич» в гараже и поднялась в свою квартиру на третьем этаже. Захлопнув за собой дверь, Лида с истинным удовольствием сбросила в прихожей туфли и, пройдя в комнату, вплотную приблизилась к большущему зеркалу – это был единственный подарок Дунаева. Некоторое время она в застывшей позе смотрелась в свое отражение, потом повернулась к окну и стала медленно стягивать с себя платье вместе с комбинацией.