Генри Миллер: О женщинах

Он написал не одно удивительное литературное произведение с невероятными откровениями и немалой смелостью. Люди забывают, какое мужество необходимо для того, чтобы честно говорить о том, что он исследовал. Мы все такие насмешники, когда говорим о мертвых. Крепость задним умом – испытанное орудие идиотов. Но в женщинах этот жующий сигары сукин сын не понимал ничего. И все равно, великая была личность. Боги и демоны бродят среди нас, рядясь людьми, которых мы думаем, что знаем, но чтобы увидеть их, нужны глаза. А у нас царствие слепых.

Все здесь чуть безумны. И рассуждать о женщинах так же глупо, как и рассуждать о мужчинах. Они все чокнутые, но по-своему.

Моя первая жена[1 - Беатрис Сильвас Уикенз/ Beatrice Silvas Wickens, брак с которой заключен в 1917 г.]. Господи! Я не хочу отзываться неуважительно о матери моего ребенка, но заниматься этим с моей первой женой… с тем же успехом я мог трахать дохлую лошадь. Хотя, чтобы быть справедливым, это заставляло ее какое-то время молчать, поэтому я научился в некоторой степени этим наслаждаться.

Думаю, она тоже. Могла одновременно изображать мученицу и получать оргазм. Какая женщина перед этим устоит?

Это произошло, когда в работал с «Космодемонической телеграфной компании»[2 - Такое название в произведениях Генри Миллера обрела всем известная компания «Вестерн Юнион/Western Union» в которой Миллер проработал не один год.] и доставлял работодателям столько хлопот, что меня перевели из «Флэтайрон-Билдинг», где я видел в кабинете, размером и формой напоминающем треугольный кусок сыра, в большую старую трущобу, где мой стол занимал самую середину огромной пустой комнаты, с прекрасным паркетным полом, напоминающую каток для роллеров.

Поэтому, заскучав, я доставал старые коньки на роликах и полдня гонял по своему офису. Потом шел домой, там моя жена изображала дохлую лошадь, и продолжалось это порядка четырехсот лет моей жизни.

Я бросил мою первую жену ради Джун, с которой познакомился в дансинг-холле. Закончилась наша встреча обсуждением Шопенгауэра и Ницше, танцевали мы шесть часов, щека к щеке, а эрекция у меня была такая, что я не мог избавиться от нее, справляя малую нужду, и мне пришлось отливать, наклонив пенис, иначе моча залила бы ноздри.

Дохлая лошадь – это точно не про Джун. В нее словно вселялось племя амазонок. Она так заводила мужчину, что его, чтобы до нее добраться, не остановило бы кишащее аллигаторами болото. Плюс она считала меня гением. Моя первая жена полагала, что я слабоумный.