Глубокие воды

Виржини сжимала ладонь мужа, который так и не пришел в сознание, через металлическое ограждение. Она все еще была в бикини.

Хазик поймал мой взгляд.

– Отказывается надевать одежду, которую вы привезли, – пояснил он.

Я поставил кофе, положил сверток с лепешками.

– Медицинский костюм?

Он указал на шкафчик. На двух его полках хранились медикаменты, на третьей – медицинская одежда в целлофановой упаковке. Я вскрыл одну упаковку и вытряхнул сложенную зеленую футболку.

– Вот, – сказал я Виржини.

Она молча взяла футболку и натянула через голову. Футболка оказалась ей не по росту и напоминала верх от баджу-мелаю[8 - Баджу-мелаю – традиционный костюм малазийских мужчин, состоящий из удлиненной рубашки, свободных брюк и саронга.]. У меня сжалось сердце. Иногда после того, как мы занимались любовью днем, Мария поднимала с пола мою рубашку, заворачивалась в нее и садилась на край кровати – руки скрыты под тканью, ноги обнажены.

– Как пациент? – спросил я Хазика.

Он забрал у меня целлофановую упаковку, скомкал ее и бросил в мусорное ведро.

– Пока что стабилен. Само собой, здесь мы не можем сделать рентген, но при условии, что у него не начнутся судороги и нет внутреннего кровотечения, он должен продержаться до нашего возвращения в Порт-Браун.

– А что с женой? Ее ты осмотрел?

Она не обращала на нас внимания, сосредоточенно наблюдая за мужем.

– Никаких признаков травм. Я обследовал ее на предмет сотрясения, но, похоже, она в порядке. У нее сильное обезвоживание, и ей не помешает хорошенько отъесться.

Судя по всему, она недоедала.

– Раз сотрясения нет, значит, ей сейчас можно есть?

– Конечно.

Я поднял кружку, машинально приноравливаясь к движению «Патусана», чтобы не расплескать кофе. За без малого сорок лет в море это стало второй натурой.

– Держите, – сказал я Виржини, перейдя с малайского на английский, – вам нужно что-нибудь попить.

Она не ответила, тогда я позвал ее по имени и постучал кружкой по ограждению.

Звон вывел ее из транса. Она уставилась на кружку, и у меня снова, как и на «Санта-Марии», возникло подозрение, что мы имеем дело с какой-то травматической реакцией. Мне нужно было выяснить, что случилось с ней и Джейком. Я был обязан подать подробный рапорт сначала начальству, а затем и соответствующим органам, особенно если раненый умрет. Рапорты, запросы, дознания – всем этим я был сыт по горло. Но это подождет, мой первый долг – забота о людях.