Год жнеца

Она увидела, как он отбросил в сторону занозу, которую вытащил из ее большого пальца. На этом месте теперь наливалась капля крови. Лина выдернула руку, пососала ранку и, наконец, обиженно произнесла: – Спасибо.

Его улыбка удивила их обоих. Кас спрятал ее за хмурой гримасой и сказал:

– Кошку нужно сжечь. – Он указал на бородача. Стервятник опустился на можжевельник, терпеливо дожидаясь их ухода, чтобы попировать. В пожирании гниющей плоти не было ничего хорошего. Воровка Лина заметила птицу и скривила лицо.

– Будет сделано.

Рысь умерла на дальней стороне поляны. Девушка пробежала мимо нее в рощу и вернулась со своей шапочкой и седельной сумкой. Достала из последней два камня и выбила искру. Через несколько минут рысь уже горела, языки пламени и клубы дыма поднимались от нее к солнцу. Отойдя подальше, они наблюдали, как полыхает костер. Лина не видела того, что видел Кас, – в дыму были человеческие лица. Десяток или даже больше. Они кружились в вихре, черты было не различить, только широко распахнутые, напуганные глаза и разинутые рты перед тем, как они рассеивались по ветру.

– Ты как-то побледнел, – отметила она. – Тебе нехорошо? Вот, обопрись на мою руку…

Кас развернулся и пошел за кобылой. Он слышал, как Лина торопливо шагает за ним.

Она крикнула ему в спину:

– Прости, мне очень жаль, что так вышло с твоей лошадью.

– Но недостаточно жаль, чтобы ее вернуть. – Кас не обернулся и не замедлил шаг.

Пауза.

– Да, ну…

Кас вдруг остановился. Когда она его догнала, он спросил:

– Откуда ты знаешь, что я не спешил по собственным делам? М? Например, чтобы навестить свою больную бабушку, пока не стало слишком поздно?

Девушка побелела.

– Ты и вправду ехал к ней? К своей умирающей бабушке?

– Нет. – Кас никогда не видел своих бабушек. Они умерли еще до его рождения. Но она-то этого не знала.

Лина что-то пробурчала, он не услышал – наверно, это к лучшему.

Они оба молчали, пока он отвязывал кобылу и взбирался в седло. Он бросил взгляд на воровку – открывшаяся ему картина была довольно жалкой. С одной руки свисает седельная сумка, в другой шапочка, голова опущена. Из косы торчат травинки. Как бы ему ни хотелось, он просто не мог оставить ее здесь. То, что он сказал насчет рыси, было правдой. Здесь могли ходить и другие.