Год жнеца

Хотя Каса переполняли ужас и боль, он с ними не боролся. Даже не пытался прикрыть лицо, когда удары сыпались на него градом. «Делайте со мной что хотите, ослы. Сколько хотите, сегодня».

Издалека донеслись крики. Избивавших Каса узников оттащили. Он приоткрыл опухшие глаза и увидел все того же стражника, злобно взирающего на него сверху вниз.

– Эй! Это еще что такое? – спросил он.

– Это оливеранец начал, – подал голос один из заключенных. – Оскорбил сестру Мендо.

Ответил ему не стражник, а его капитан, шагнувший в поле зрения Каса.

Мужчина был ненамного старше самого Каса, со слабым подбородком, в идеально чистой униформе. Он оценивал ситуацию с умеренным интересом.

– А. Старая провокация с сестрой. Вот только у тебя же нет сестры, Мендо.

– Он этого не знал, – возразил Мендо. – А я не мог позволить грязному оливеранцу оскорблять наших женщин.

– Верно. – Капитан оглядел заключенных с окровавленными костяшками пальцев, а потом повернулся к Касу, поднявшемуся на колени.

 – Что с тобой сегодня, оливеранец? Обычно ты бьешь в ответ.

Кас сплюнул кровью на землю.

– Один против тридцати? – прохрипел он. Говорить было больно. – Ради чего?

– Но раньше-то тебя это не останавливало, – отметил капитан. – Я бы так не торопился умереть, будь я на твоем месте. Ведь все мы знаем, куда ты потом отправишься.

Мендо, у которого не было сестры, сказал:

– В ад, ублюд…

– Да, Мендо, думаю, он понял. Вставай, оливеранец. – Капитан повернулся к стражнику, что снял со своего пояса кнут.

 – У меня в лагере драки запрещены. Кого-то нужно наказать. Например, тебя.

Кас поднялся на ноги, пошатнувшись. Каждый дюйм его тела кричал в агонии. Его трясло. Было так нестерпимо холодно.

Стражник сделал шаг вперед.

– Рубашка.

Кас с трудом стянул через голову рубашку, рваную и покрытую грязью еще до избиения. Все вокруг вдруг в ошеломлении замолчали и, толкаясь, отступили от него – заключенные, стражник, капитан.

Кас опустил взгляд.

Он обнаружил фурункулы этим утром. Один под ключицей, второй у бедра. Еще вчера ночью их не было. И теперь они раскрылись, разбитые пинками и ударами кулаков. Он знал, что это значит, до него доходили слухи из города о переполненных больницах и телах на улицах. Он замечал неловкую настороженность среди стражи.

Именно это сделал бы его брат. Если побег был невозможен, а смерть неизбежна, Вентиллас забрал бы своих врагов с собой. Столько, сколько бы смог.