Голоса Памано

– Роза…

– Если ты ничего не предпримешь… я тоже в это поверю.

Ориол удрученно опустился в кресло. Как это кто-то мог поверить, что он…

– Но что я могу сделать? Я на коленях умолял алькальда оставить мальчика в покое. К тому же не думаю, что он это сделает, Роза, я уверен, что нет.

– В деревне говорят, что он вполне способен на это и даже на большее. А люди из Алтрона, которые хорошо его знают, говорят, что он негодяй, каких мало.

– А я говорю тебе, что он этого не сделает. Это невозможно.

– Давай поедем в Сорт и заявим на него.

Посмотрим, что там скажут.

– Да они просто посмеются над нами. А нет, так потом шкуру с нас спустят.

– Ты трус.

– Да. Но поверь, Тарга не убьет его. И знай, я ни на кого не доносил!

Ужасно, что моя собственная жена так обо мне думает, сказал Ориол. И, ощущая себя в какой-то степени своим в этом доме, даже не спросив разрешения, без сил упал в кресло. Элизенда села в соседнее и взяла его за руку. Она была очень серьезна, но ничего не говорила.

– Ведь ты имеешь влияние на этого человека, – взмолился Ориол.

Элизенда задержала его ладонь в своей, и, несмотря на полное отчаяние, Ориол ощутил приятную дрожь во всем теле.

– Я не имею влияния ни на кого…

– Да, но говорят…

Лучше бы он вовремя язык прикусил, но было уже поздно.

– Что говорят?

– Да нет, ничего.

Она отпустила его руку так, словно выбросила в корзину для бумаг скомканный листочек. Он заметил, что она напряглась. Однако тон у нее не изменился.

– Так что говорят?

Ориол посмотрел на нее.

Он впервые видел ее такой серьезной. Впервые она смотрела на него совсем не теми глазами, которые он сумел запечатлеть на портрете. Ему волей-неволей пришлось как-то отреагировать на ее вопрос.

– Ну… говорят, что здесь, в Торене, Тарга сводит счеты с людьми, которые…

Элизенда встала и закончила фразу, которую Ориол подвесил на люстру:

– С людьми из деревни, которые убили моих отца и брата, да?

– Ну вот.

– Неужели тебе тоже надо напоминать, что у меня нет ничего общего с этим троглодитом?

– Да нет, что ты…

– Когда я год назад вернулась, все, к сожалению, уже было сделано… К тому же счеты сводились повсюду.

 – Она отвернулась от него и застыла перед камином, словно любуясь портретом. – А вообще-то, я не обязана тебе ничего объяснять.

Теперь она снова повернулась к нему, как будто намеревалась позировать художнику, стоя перед ним вполоборота, но при этом почти фронтально развернув лицо.