Голоса Памано

Жорди наверняка подбежал бы к машине, говоря это совсем не то, что ты думаешь, Тина, поверь, просто собрание закончилось раньше, чем предполагалось… и мы зашли немного выпить, вы знакомы? позволь мне представить тебе…

– Жорди всегда делает то, что ты говоришь, – повторила скромница и недотрога Майте.

По крайней мере, такой ее все считают. Ну почему все так ошибаются? Почему единственный, кто всегда прав, – это Доктор Живаго?

У Жоаны упала книга. Она подняла ее, провела по ней рукой, словно сметая пыль, и взглянула на Тину:

– Говорят, ты сделала фотографию старой школы Торены.

– Да. Я еще не успела ее проявить, а школы уже не существует.

– Ужасно.

– Да. Tempus fugit на полной скорости.

– Ты можешь принести нам снимок? Для выставки…

– Ну конечно. Можно будет показать, как было раньше и что стало теперь.

А что, если прячущаяся во мраке женщина с фотографии – Жоана? Скромная серьезная секретарша, готовая при любом удобном случае нанести удар в спину? Разумеется, это могла быть она.

Боже, где же мое достоинство? Я с ума схожу от ревности, бешусь от злости, а это так унизительно, я совершенно разбита, глаз не могу сомкнуть и все время думаю, что же я такого сделала, чтобы Жорди, такой благородный и надежный, предал меня. Да нет, вряд ли это Жоана. Это Дора или Карме. А может, Пилар. Или Агнесс, которая… Хотя не знаю… Или все-таки Карме, которая все время отпускает похабные шуточки, как мужик… Или Дора, она такая молоденькая… Хотя Дора очень уж маленького роста. Не знаю…

– Послушайте, Тина, вы скажете мне, где находится Гонконг, или не скажете?

– Il faut tenter de vivre, – ответила она. Дети в недоумении переглянулись, некоторые было захихикали, но быстро затихли. Тина посмотрела на них словно издалека. – Le vent se l?ve, да, – добавила она.

– Понятно, Тина не хочет мне отвечать.

4

Шанхайский экспресс величественно тронулся. Оси колес локомотива с титаническим усилием пришли в движение, таща огромный тяжелый локомотив и два вагона класса люкс.

Сеньора Элизенда сняла цепочку с крестиком, положила ее в шкатулку из слоновой кости и открыла заднюю дверь; в маленькую прихожую с дровяной печкой воровато проскользнул Кике; Бибиана, от которой не ускользал ни один вздох в этом доме, готовила отвар ромашки и с печалью во взоре думала бедная девочка. Кике почувствовал, как у него перехватило горло, когда увидел Элизенду в длинном черном платье, которое так ему нравилось.