Гордость и страсть

– А увидишь лужу собственной крови, если не остановишься, Элинвик, – с раздражением добавил Сассекс.

Он не любил подобного рода шуточки прежде и не желал терпеть их сейчас. Как у Элинвика хватило наглости оценивать Люси, да еще усомниться в ее совершенстве? Нечестивец! У нее прелестная грудь, уж он-то знал это наверняка, имел возможность рассмотреть за месяцы наблюдений и предположений. Совершенная грудь, полускрытая тугим лифом платья. Он гадал, какими окажутся нежные соски, коралловыми или нежно-розовыми, и как они сожмутся и затвердеют при легком прикосновении его пальцев, языка…

Боже, кажется, он совсем выбит из колеи.

Чем скорее удастся завершить разговор, тем лучше. Элинвик всегда отвратительно действовал на него.

– Ближе к делу. Элинвик, что удалось узнать?

Со вздохом сожаления маркиз сделал большой глоток кофе и постарался принять более серьезный вид. Передернувшись от горечи, он отодвинул чашку.

– Если не вдаваться в подробности о груди, леди Ларэби оказалась на удивление шаловлива. В перерыве между жаркими поцелуями в вестибюле она предложила мне в среду сопровождать ее на особое заседание ночного клуба. Догадываетесь, о чем идет речь?

– Наверняка о преисподней! – подавшись вперед всем телом, предположил Блэк.

На лице Элинвика возникла ухмылка.

– Да говорю же тебе, Блэк, она так мила и непорочна на вид, но в постели просто ведьма.

Да, ну так вот, под предлогом заседания леди Ларэби ускользает из дому, в то время как ее супруг предается азартным играм в кругу приятелей. Она посещает «Дом Орфея» уже на протяжении нескольких недель и собирается притащить туда и меня.

– А что взамен? – потребовал Сассекс.

Элинвик посмотрел на него так, словно он о двух головах:

– Позвольте поинтересоваться, ваше сиятельство, какое это имеет значение?

Сассекс почувствовал, как пылает его лицо.

– Нет необходимости закладывать душу, Элинвик, можно найти иной способ получить сведения об Орфее.

– Как приятно, когда о твоей душе так заботятся. Сассекс, уверяю тебя, я продал ее уже давным-давно. Все равно не нашел ей применения. Я отдал ее дьяволу в обмен на пару-тройку услуг, душа и совесть найдут себе приют в его царстве, когда придет мой срок.

От его спокойно-вежливых слов повеяло могильным холодом.