Гордость и страсть

Такая сила могла бы даже восхищать, но не при данных обстоятельствах. Он враг. Ее и Томаса.

– Я вам, кажется, нечаянно помешал? – поинтересовался он, подойдя к дамам.

– Разумеется, ты прервал нашу беседу, братец. Не мешай! Ты выбрал самое неподходящее время.

– Ну что за церемонии! Ваша светлость, пройдите, пожалуйста, – несколько более оживленно, чем требовалось, произнесла Люси, стараясь не замечать полный изумления взгляд Изабеллы. – Чай еще не успел остыть, и полно сэндвичей.

Краем глаза она наблюдала за тем, как нахмурилась Элизабет, а взгляд Изабеллы выразил понимание.

Пусть герцог последний, кого Люси хотела бы сейчас видеть, но он – меньшее из зол. Большим мог стать только вопрос Элизабет и невозможность уйти от ответа.

Правда или ложь. Она бы постаралась избежать правды. А если для этого требовалось немного пострадать в компании Сассекса за чаем, так тому и быть.

Заняв свободное место между Элизабет и Роузи, герцог удобнее устроился на мягких подушках и потянулся за тарелкой.

– Вы позволите, не так ли? – произнес он, окинув их взглядом из-под завесы густых ресниц.

Под этим взглядом Люси невольно сглотнула и прикусила нижнюю губу, вспомнив тот вечер, когда побывала у этой ведьмы Фрейзер, и о том, какие чувства испытала тогда. То же самое она чувствовала сейчас в присутствии герцога. Это чертовски стесняло ее, приходилось проявлять учтивость, а хотелось демонстрировать, насколько все в его светлости ей не нравится.

Каждый нерв становился сверхчувствительным и восприимчивым, спина напряженно выпрямлялась в предчувствии чего-то опасного.

До сих пор ни один мужчина не действовал на нее подобным образом. Сассекс обладал способностью смотреть на нее так, словно проникал сквозь все заботливо выстроенные преграды, заглядывая в сущность. Нужно признать, эта манера смущала девушку, особенно сейчас, когда его взгляд то и дело проскальзывал по ее лицу. Она знала, что даже самого быстрого взгляда достаточно, чтобы не упустить ни единой детали.

Вопреки безупречной воспитанности, его светлость не отдаст на волю случая ничего, что касается их совместного будущего.

Люси поняла, что ей хотелось бы знать, думает ли герцог о том дне и что из ее прошлого ему известно. Все, что он мог узнать, должно возмущать его благородные чувства. Теперь-то он вправе думать, что ей не хватает качеств, необходимых будущей герцогине.

В этой мысли таилось некоторое облегчение. Только бы отец признал факт, что его сиятельство не станет больше настаивать.