Трон

Наконец он остановился у края и посмотрел вниз, ухватившись пальцами за неровную кромку льда. Под ним чернела абсолютная пустота… Она простиралась во все стороны, и Стоуку на мгновение показалось, что он лежит на самом краю мира и смотрит в бесконечную бездну, где нет ни времени, ни пространства… только мрак и жуткий холод… Он завороженно смотрел, как над этой черной пустотой кружится белый снег, подгоняемый резкими порывами ветра, и, попадая в нее, начинает медленно опускаться вниз, исчезая в бездонной глубине…

Пришлось встряхнуть головой, чтобы прийти в себя: что-то пугающее и жуткое было в этом зрелище… Он включил фонарь.

Яркий луч прорезал темноту и тонкой иглой ушел под нижний край льда. Дэвид надеялся рассмотреть часть каменной стены или ледяного склона, но нет – луч постепенно уходил вдаль и рассеивался, словно пожираемый густым, вязким мраком.

Он подполз к краю еще ближе, свесил руку вниз и стал водить фонарем из стороны в сторону, пытаясь увидеть хоть что-то в этой кромешной темноте.

Безрезультатно.

Дэвид перевернулся на спину и взял рацию.

– Гарри… Гарри Коул… Прием… – Выждал несколько секунд и повторил: – Коул… Это Стоук. Прием… Коул… Коул, ответь…

Помехи в рации усилились, но эфир молчал. Коул либо не мог выйти на связь, либо был уже мертв. В любом случае предстояло принимать решение. И Стоук его принял.

Он лег на бок и помахал рукой в сторону снегоходов, где стоял Мак-Кинли.

– Джон! – прокричал он в рацию.

– Да, сэр?

– Я спускаюсь вниз.

Джо будет меня страховать.

Брэдли в подтверждение махнул рукой.

– А ты продолжай вызывать Коула. Если повезет, замечу его рацию или услышу ее, когда буду спускаться.

– Понял, сэр.

Стоук поднялся на колени и снял веревку с груди: для спуска требовалось надеть специальное снаряжение, иначе тугая петля просто сломает ему ребра.

Он вытащил из поясной сумки страховочные обхваты, надел их, сильно дернул, затягивая крепеж и одновременно проверяя надежность фиксации.

Затем прицепил карабин к страховочному кольцу и стал стравливать веревку вниз.

– Джо, подай мне тридцать метров.

– Да, сэр. Тридцать.

Веревка медленно исчезала во тьме.

Пять метров…

Буря понемногу стала стихать, и снег уже не так яростно хлестал в лицо.

Двадцать метров…

Стоук несколько раз сжал и разжал пальцы рук, чтобы согреть ладони.

– Готово, сэр. Тридцать метров, – голос Брэдли донесся как будто издалека.