Город и псы. Зеленый Дом

– Я тебе форму поглажу. Пыльная вся.

– Хорошо, – сказал Альберто. Сунул ноги в тапочки. Открыл ящик комода, вытащил рубашку с жестким воротничком, трусы, майку, носки. Из тумбочки достал сверкающие черные ботинки.

– Я их утром начистила, – сказала мама.

– Руки испортишь. Ну зачем, мам?

– Кому какое дело до моих рук? – вздохнула она. – Я несчастная, всеми покинутая женщина.

– У меня утром был очень трудный экзамен, – перебил Альберто. – И сдал я его плохо.

– А, – сказала мама. – Сделать тебе ванну?

– Нет, я лучше в душ.

– Ладно, пойду обед накрывать.

Она развернулась и пошла к двери.

– Мама.

Остановилась в дверном проеме. Невысокая, очень белокожая; томные глаза глубоко посажены. Не накрашена, волосы не уложены. Поверх юбки повязан ношеный передник. Альберто вспомнились совсем недавние времена: мама часами сидела перед зеркалом, мазалась кремами от морщин, умело подводила глаза, пудрилась, каждый божий день ходила к парикмахеру, а когда намечался вечерний выход, выбор платья повергал ее чуть ли не в истерику.

– Ты с папой не виделась?

Она снова вздохнула, щеки порозовели.

– Заявился во вторник, представь себе, – сказала она. – Я открыла, потому что не знала, кто это. Он всякий стыд потерял, Альберто, ты даже вообразить себе не можешь. Хотел, чтобы ты сходил к нему. Деньги опять предлагал. До смерти меня замучить хочет. – Она прикрыла веки и тихо добавила: – Придется тебе смириться, сынок.

– Пойду душ приму, – сказал Альберто, – вспотел, как свинья.

Он прошел мимо мамы и погладил ее по волосам. Подумал: «Не видать нам ни сентаво». Долго стоял под душем. Тщательно намылился, оттер все тело обеими руками, пускал то горячую, то холодную воду. «Будто после пьянки», – подумалось ему. Оделся. Как обычно, гражданская одежда показалась странной, слишком мягкой; ощущение было, будто он голый, коже не хватало шершавости тика. Мама ждала его в столовой. Он молча пообедал.

– Пойдешь куда-нибудь?

– Да, надо передать кое-что за товарища, которого не пустили в увольнение. Я недолго.

Мама захлопала глазами. Альберто испугался, что она расплачется.

– Я тебя вообще не вижу, – сказала она. – Когда тебя отпускают, ты все время где-то болтаешься. Не жалко тебе маму?

– Это всего на час, мам, – неловко проговорил Альберто. – Может, и на меньше.