Горячие агентессы французской полиции Фрида и Гитта распутывают пять дел

 – Так зачем же вы нас позвали?

Бертран откашлялся. Казалось, он был в некотором замешательстве.

– Дело, прямо скажем, странное. На днях мне позвонил профессор Ален Ру, возглавляющий кафедру математики в Сорбонне. Он попросил встретиться с ним в «Артистическом кафе», сказал, что вопрос чрезвычайно щекотливый, и настаивал, чтобы я пришёл в штатском. Когда я зашёл в кафе, профессор проводил меня к дальнему столику, где мы сели в полном уединении.

«То, что я сейчас расскажу вам, господин инспектор, – это большой секрет.

И он должен таковым и остаться», – сказал он.

«Я умею слушать и хранить секреты», – сказал я.

Ален Ру сделал глоток коньяка, а потом начал рассказывать:

«На нашем факультете числится один весьма необычный профессор. Он приехал из Эльзас-Лотарингии».

«Мне доводилось встречать немало странных людей, что были родом из Эльзас-Лотарингии», – заметил я.

«Знаете, он странный в несколько ином смысле. Не в том, что подразумевают обычно».

«Ну ладно…» – сказал я, а про себя подумал, что ни черта не понял из его слов.

«Время от времени каждый из профессоров нашего факультета должен предоставить доклад о своей работе».

«И что же?»

«Работы профессора Друлингена весьма неординарны, и при этом ни одна из них не похожа на другую».

«Должно быть, он выдающийся ученый и заслуживает похвалы».

«В том-то и дело. Насколько я могу заключить, в действительности Друлинген – посредственный математик, не обладающий никакими особыми талантами».

«Наверное, вы заблуждаетесь на его счёт».

«Ни в коей мере. Я прав, совершенно прав».

«Даже если и так, что я могу с этим поделать?»

«Вы должны провести расследование, чтобы выяснить подлинное происхождение работ Друлингена. Я должен знать правду».

«Профессор, при всём уважении к вам я не могу проводить подобные расследования», – заявил я категорическим тоном.

«Но это же дело государственной важности, – сказал Ален Ру. – Затронута честь Франции».

«Разве?»

«Если работы действительно принадлежат Друлингену – прекрасно, они послужат вящей славе Франции.

Но если эти идеи были похищены у другого учёного, скажем, русского или немца, и имя подлинного автора впоследствии откроется – то пятно позора ляжет не только на математический факультет и университет Сорбонна, но и на всю Францию».

«Это всё исключительно ваши домыслы, профессор. Я не возьмусь за это дело».

«Вы не можете отказаться, инспектор. Если потребуется, я добьюсь, чтобы сам президент Франции приказал вам».