Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу

Цзэнь не мог позволить такому случиться.

– И они послали тебя, ученика, который не может начертить даже самую простую печать? – холодно заметил он. Шаньцзюнь был учеником Целителя. Он с легкостью анализировал различные нити ци и был обучен искусству врачевания, но, в отличие от остальных практикующих, не мог управлять энергией.

Когда поникший Шаньцзюнь опустил плечи, за его спиной раздался другой голос.

– Он пришел не один.

Из тени, словно отделившись от темноты, вышла другая фигура. Цзэнь крепче сжал свой клинок, когда беззвучными шагами к Шаньцзюню подошел неуловимый будто ветер Безымянный мастер Ассасинов.

Его лицо было словно создано для того, чтобы не закрепляться в чужой памяти. Оно казалось настолько обычным и невзрачным, что попытайся Цзэнь описать его, он не смог бы выделить и одной отличительной черты. Только его глаза, черные и холодные, как ночь, смотрящие с настороженным безразличием.

Из всех мастеров школы только он вызывал в Цзэне что-то, похожее на страх.

«Он не знает, – напомнил Цзэнь себе.

 – Не знает».

Большинство не догадывалось, что это он убил Дэцзы, всеми любимого Старшего мастера Школы Белых Сосен. Знал только…

Цзэнь перевел взгляд на Шаньцзюня. Внутри зародилось еще одно семя страха: что бы сделали ученики, расскажи им Шаньцзюнь о том, что это Цзэнь убил их Старшего мастера?

– Спасибо, – произнес Цзэнь. Как долго Безымянный мастер стоял там, наблюдая? – Не о чем беспокоиться. Пожалуйста, возвращайтесь к остальным и ждите меня.

Я хочу убедиться, что это место безопасно.

Цзэнь дождался, когда они скроются из виду, и только после этого снова повернулся к вратам. Дверь, ведущая в прошлое его предков, к секретам его клана, была приоткрыта. Темнота манила погрузиться в нее.

Так Цзэнь и поступил.

2

Да заберет мою душу Вечное Небо.

Да поглотит мое тело Великая Земля.

    Мансорианский погребальный обряд, первый куплет

Цзэнь оказался на лестнице, спиралью уходящей вниз. Он поборол желание достать фу и зажечь свет.

Боязнь темноты была человеческим недостатком; Цзэнь же принимал тени и все неизведанное. Он мог ориентироваться по движению ци в пространстве.

А здесь она двигалась… намного ниже.

Он оставил на животе обсидиановой черепахи печать, которая предупредила бы, проскользни через нее какая-либо ци, а затем начал спускаться.

С каждым шагом инь становилась сильнее, а вскоре к ней присоединился тошнотворно приторный запах гниющей плоти.