Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу

От гнева сжало горло, но он приказал себе отвлечься. Целые слои сильных мансорианских печатей держали это место под замком.

Бесчисленное количество живых трупов стояло на страже. В этом месте точно таились секреты.

Тогда-то Цзэнь и заметил надгробия.

Их было около сорока: выстроенные по всей длине прямоугольной комнаты, наполовину зарытые в землю гробы. Крепко запечатанные, они были изготовлены из камня, что было необычно, поскольку народ Цзэня верил, что после смерти их тела забирала Великая Земля, а души – Вечное Небо.

Подойдя ближе, он увидел, что на каждом гробу было выгравировано изображение человека в традиционном мансорианском наряде. Удивительно, но на портретах их глаза были открыты, а не закрыты. У Цзэня появилось ощущение, что за ним наблюдают.

В центре живота каждого изображенного располагалась печать.

Его охватило отчаяние. Здесь скрывалось то, что так бережно защищали его предки, что смогло пережить столетие и завоевание. А он, Ксан Тэмурэцзэнь, наследник Ксана Толюйжигина не мог до этого добраться, потому что не умел читать.

Цзэнь проглотил обжигающий горло гнев и принял решение.

– Создай ключ, – сказал он, и Бог-Демон выполнил его приказ.

Низкий грохот разнесся по залу, когда каменная крышка первого гроба со скрежетом отвалилась. Стоило Цзэню склониться над ним, как кровь заледенела у него в жилах.

Внутри лежало тело – определенно мансорианин и высокопочтенный генерал, это Цзэнь понял по золотой рукояти, зажатой между пальцами сабли и поясу из самита.

Мужчина так хорошо сохранился, что, если бы не окружающий его вихрь инь, Цзэнь поверил бы, что он попросту спит. Здесь переплетение энергий было гораздо сложнее, чем в более грубых печатях, управляющих ходячими трупами: безмозглыми, слабыми существами, уже разваливающимися от гниения. Нет… этот труп отличался от них.

– Ах. – Зазвучал с новой, несвойственной ему интонацией голос Бога-Демона. Он узнал мужчину. – Сорок Четыре.

– Что это такое? – спросил Цзэнь, ненавидя тот факт, что это существо знало о его предках больше, чем он сам.

Бог-Демон помолчал, а потом произнес:

– Я могу показать.

– Так покажи, – стиснул зубы Цзэнь.

Погребальная комната замерцала. У Цзэня возникло ощущение, что он падает, наблюдая, как время, двигаясь вспять, растягивает стены. Замерзшая земля под его ботинками превратилась в траву, такую же зеленую, как изумруд под сапфировым небом.