Горящая черная звезда, пепел, подобный снегу

Я хотел бы надеяться, что ты в какой-то мере все же считал себя учеником Дэцзы, а значит, готов последовать его уроку: выбирать, руководствуясь любовью, а не жадностью или ненавистью.

Безымянный мастер будто пронзил Цзэня раскаленным клинком. Его слова пробудили воспоминание о Дэцзы, лежащем в луже крови и взирающем на него.

«Надеюсь, что в своем выборе ты будешь руководиться любовью, а не местью. Надеюсь, ты вспомнишь, какую цену заплатил за власть».

– Подожди, – выдохнул он, но Безымянный мастер исчез так же, как и появился: ни малейшего дуновения ветра, никакой дрожи теней.

А Цзэнь остался стоять под небом, усыпанным звездами.

Впереди его ждал долгий путь – отыскать Алого Феникса, снять печать со второй части «Классики Богов и Демонов». Даже справься он с этим, ему все равно потребовалась бы сила Бога-Демона, чтобы призвать Всадников Смерти и повести их на войну против элантийцев.

Нельзя было делать все это, медленно теряя рассудок. В коридоре лежали осколки чайника, и Цзэнь остро ощутил отсутствие Шаньцзюня.

По полу был разлит теперь уже остывший отвар.

Цзэнь перевел взгляд на Юго-запад. Таился ли ответ на, казалось бы, неразрешимый вопрос в вечном городе, которым когда-то правили легендарные бессмертные? Смог бы он использовать силу Бога-Демона и оставаться в здравом уме?

И если так… было ли у него будущее после этого? Жизнь, остаток которой он провел бы с Лань, в затуманенной дождем горной деревушке?

Он собирался найти город Бессмертных.

Цзэнь наполнил себя демонической ци, чувствуя, как та потекла по телу.

Перед ним открылась печать Врат, ведущая в пустыню, в город, что был освещен яркой луной и окутан черным пламенем его ци.

Не оглядываясь, Цзэнь прошел сквозь печать.

6

О ЮйЭ сохранилось не так много записей, только несколько историй, рассказанных охотниками или практиками, которые в попытке отыскать секрет бессмертия посвятили свою жизнь поиску входа в другое царство, что якобы спрятан в городе Бессмертных.

    Различные ученые, «Исследования Девяноста девяти кланов»

Кэчжань[2 - Подворье; постоялый двор, гостиница.

], освещенный красочным изобилием латунных ламп, потолочных канделябров и хинских фонариков, был наполнен болтовней посетителей и ароматом специй. Лань проскользнула по деревянной лестнице в трактир и выбрала место поближе к стойке, между ахеменидским ювелиром и эндхирским торговцем специями, которые спорили из-за цен на лазурит и корицу.

Стоял вечер второго дня в Наккаре.