Укубун

Поэтому вечером я работал допоздна, а когда в конце концов на меня начал наваливаться сон, то погасил лампу и с удовольствием лег в постель…

Глава 5. Нехороший дом

Но в эту ночь мой сон был неспокоен. Возможно, причиной тому были слишком влажный воздух и давящая духота, а возможно, и краткие, но яркие сны, которые я видел, временами проваливаясь в глубокую дремоту.

Несколько раз я просыпался в поту, а потом долго не мог заснуть, находясь в каком-то туманном оцепенении. Мне снилось, что я бесконечно падаю в черную, бездонную пустоту; полет ускорялся с каждым мгновением, и чем быстрее я падал вниз, тем сильнее мое сердце сжималось от приступа страха…

Я вновь проснулся и сел в кровати, сбросив с себя одеяло.

Струи дождя нещадно барабанили по стеклу. В комнате стоял едва уловимый, но стойкий запах. Я принюхался. Да, запах действительно был, и он мне не приснился: резкий и отталкивающий, но при этом очень слабый. Я беспокойно втянул носом воздух еще раз – и тут вспомнил, что сегодня бродил по грязи, и, возможно, этот запах исходит от моих туфель, которые я отмыл не столь тщательно, как следовало бы. Немного успокоившись, я снова лег под одеяло и быстро заснул до утра уже без сновидений.

Проснувшись утром, я вышел в гостиную и обнаружил, что мистер Брикман уже побывал здесь, и достаточно рано, о чем говорил огарок свечи на столе. Какой бы необходимостью ни были вызваны эти визиты, они меня не беспокоили, и этого было вполне достаточно, чтобы я не обращал на них никакого внимания.

Ближе к полудню я решил воспользоваться советом мистера Брикмана и пройтись в бакалейную лавку. Не мешало пополнить запасы – хотя, признаюсь честно, дело было совсем в другом: мне не терпелось получить немного информации об этом доме и о тех домах, что находились рядом. На окраине Лондона много похожих районов, но этот разительно отличался от всех прочих: есть места тихие и заброшенные, но это место было слишком тихим и слишком заброшенным…

Лавку я нашел достаточно быстро.

Она располагалась на главной улице между грязной прачечной и домом ростовщика. На старой вывеске выцветшими от времени буквами было написано: «Бакалея Смита».

Перепрыгнув через бурлящий вдоль края мостовой мутный поток и чудом не растянувшись на грязных камнях, я оказался напротив старой застекленной двери с медной, затертой до блеска ручкой. Открыв скрипучую дверь, я услышал звон колокольчика над входом и вошел внутрь.