Грешник

Розовый румянец становится более заметным, разливаясь по нежной коже вдоль ключиц и вверх по шее.

– Моя очередь? – переспрашивает она, затаив дыхание.

– Быть честной. Помнишь?

– А, – моргая, выдыхает она, – точно. Честность.

– Никакого обмана, – напоминаю ей. – Я был честен с тобой.

– Да, – соглашается она, кивая, и ее взгляд снова опускается на мои губы. – Ты был со мной откровенен.

Я даю ей минутку, хотя мне безумно хочется прижать ее к тросу и потереться своей ноющей эрекцией о шелковое платье, облегающее ее фигуру, уткнуться лицом в ее шею и обхватить губами чувствительную кожу, пока задираю ее подол и прижимаю ладонь к ее горячему холмику.

– Хорошо. Честность. – Она делает глубокий вдох и пристально смотрит мне в глаза. – Я хочу, чтобы ты меня поцеловал.

– Прямо сейчас?

– Прямо сейчас, – подтверждает она. В ее голосе слышится едва уловимая бравада, и мне это не нравится. Я имею в виду, что почти готов упасть на колени и умолять ее позволить мне увидеть ее киску, но моя совесть хочет, чтобы она была полностью готова и уверена.

Не хочу, чтобы она притворялась храброй ради поцелуя… Я вообще не хочу, чтобы ей требовалась храбрость. Забираю у нее из рук бокал и ставлю его на выступ рядом со своим виски, затем протягиваю ей руку.

Она выглядит растерянной.

– Ты не поцелуешь меня? Я думала… после всего, что ты сказал…

– Я очень сильно хочу тебя поцеловать. Но «прямо сейчас» может продолжаться столько, сколько мы захотим, верно? Возможно, это будет в следующие десять минут, может в следующие двадцать.

Как бы долго это не продолжалось, я не хочу торопиться. Что, если это единственный поцелуй, который я получу от тебя? Я не хочу торопить события. Хочу насладиться этим.

– Насладиться этим, – повторяет она. А затем, расслабившись, кивает. – Мне это нравится.

Она принимает мою руку, и я веду ее вглубь террасы, где установлен шатер с танцевальной площадкой для гостей, желающих выпить и потанцевать после благотворительного ужина.

Но сейчас тут почти никого нет, только одинокий официант разносит подносы с бокалами для шампанского, а из динамиков вылетают звуки секстета, играющего в вестибюле.

– Может, сначала потанцуем? – спрашиваю я.

Она оглядывает шатер, и часть ее прежней уверенности возвращается.

– Ты уверен, что хорошо танцуешь?

– Я превосходно танцую, – отвечаю уязвленно. – Я, наверное, лучший танцор во всем мире.

– Докажи, – подначивает она, и я принимаю вызов.