Грешник

Разве нет какого-то долбаного правила, согласно которому медсестры должны выполнять свою работу, даже если это касается бывших любовников? Наверняка она нарушает какую-то клятву медсестры? На краткий миг у меня возникает мысль включить Шона Белла на всю катушку и либо очаровать ее, либо пригрозить, чтобы добиться желаемого, но и то и другое требует чертовски много времени, которого у меня нет.

– Слушай, прости, что не позвонил, – говорю я. Она даже не смотрит на меня.

– Ага.

Ла-а-а-адно. Я чувствую жуткое напряжение во всем теле от желания поскорее добраться до мамы, сердце все еще сжимается от воспоминаний о девушке, притворяющейся, что ее зовут Мэри, а теперь еще эта стервозная медсестра встала на моем пути.

И именно поэтому я избегал любовных перипетий всю свою гребаную жизнь. Чувства и секс не сочетаются, и Маккензи/Макайла/Маккенна – живое доказательство моей теории.

«Честность, – раздается голос Мэри в моих воспоминаниях. – Попробуй быть честным парнем».

Я тяжело вздыхаю, понимая, что мне нужно как-то исправить возникшую ситуацию.

«Мама важнее твоей гордости, ублюдок. Просто извинись по-настоящему, чтобы увидеть ее».

– Слушай, – говорю я, наклоняясь вперед, чтобы понизить голос и избавить остальных посетителей в зале ожидания от моего унижения. – Ты права. Я поступил нечестно, взяв твой номер телефона, когда не собирался звонить, и с моей стороны было подло трахнуть тебя, не дав понять, что я хотел лишь перепихнуться. Ты заслуживала лучшего, и мне жаль.

Нельзя сказать, что медсестра сразу добреет, но щелканье мышкой ускоряется, и, наконец, она поднимает на меня глаза.

– Комната тринадцать, – говорит она, и злоба в ее голосе теперь немного ослабла. – Через эти двери и налево.

– Спасибо, – благодарю я.

– И на всякий случай, – говорит она, все еще глядя на меня, – ты обращаешься с женщинами как с дерьмом. Если в тебе осталась хоть капля порядочности, избавь следующую женщину, которую встретишь, от этой головной боли.

– Приму это к сведению, – вру я, а затем направляюсь в мамину палату. Мои ботинки отбрасывают на стены отблески дешевых больничных лампочек.

* * *

Два часа спустя стою в приемной хирургического отделения с прижатым к уху телефоном. Я один, потому что отправил отца домой забрать кое-какие вещи для мамы, и, слава богу, он послушал меня.

Первый урок катехизиса церкви рака? Ты должен дать папе какое-нибудь занятие.