Грешник

Валдман со своей женой в углу, смеющийся и раскрасневшийся, хотя благотворительный вечер только начался, и Норткатт, конечно же, рядом с ним.

Чертов жополиз.

Но сегодняшний вечер – мой, а вокруг полно прекрасных женщин, и пусть я, возможно, еще один белый парень с уймой денег в море таких же белых богачей, но у меня есть преимущество. Я – грешник с соблазнительной улыбкой и великолепными волосами и умею превратить грех в рай.

Допив свой виски, ставлю стакан на барную стойку и отправляюсь на охоту.

* * *

Спустя час чувствую, как кто-то легонько толкает меня локтем.

– Отец здесь. Просто к твоему сведению.

Поворачиваюсь и вижу мужчину моего возраста, который протягивает мне еще один напиток, предоставляя отличный предлог отвлечься от текущего разговора и осмотреть помещение.

И, конечно же, отец Элайджи Айверсона стоит в другом конце зала в окружении обычной толпы крупных спонсоров больницы и светских пиявок. Доктор Айверсон – главный врач онкологического центра больницы и постоянная персона на подобного рода мероприятиях, поэтому меня не должно удивлять его присутствие здесь, но все же мне становится не по себе, и затылок неприятно покалывает.

Я закрываю глаза и на минуту переношусь в прошлое: слышу звон стеклянных форм для запеканок и как мой отец разговаривает на повышенных тонах, а мать Элайджи бормочет что-то умоляющим голосом. И я по-прежнему чувствую навязчивый приторный запах белых цветов, цветов для похорон, которых не должно было быть.

Я открываю глаза и вижу понимающую печальную улыбку Элайджи.

В тот день он тоже был там, в тот день, когда крепкая дружба наших семей превратилась в нечто совсем иное – холодное и отчужденное. Но мы остались близки. Мы сдружились еще в детском саду благодаря нашему увлечению «Черепашками-ниндзя», а это связь на всю жизнь. Но остальные члены наших семей отдалились друг от друга, как будто не было двадцати лет совместных барбекю, настольных игр по вечерам, присмотра за детьми, пижамных вечеринок и игр в карты до поздней ночи с вином для взрослых и легкими перекусами для детей, которые мы незаметно от родителей проносили вверх по лестнице в свои комнаты.

– Все в порядке, – отвечаю я. И это ложь только наполовину, поскольку, даже если доктор Айверсон напоминает мне о том дне – об ужасной дыре, которая образовалась в моем сердце после смерти сестры, – мы всегда вежливы друг с другом при встрече, которые случаются довольно часто в таком маленьком городе, как этот.