Грешник

Если поеду сейчас, мама обвинит меня в том, что я навязываюсь, и будет ругать меня до тех пор, пока я не перестану заставлять ее «чувствовать себя так, будто у нее рак».

Нет, лучше не появляться там раньше ужина.

Сажусь в машину, вспоминаю о яйцах и капусте, которые ждут меня в холодильнике, и направляю машину к моей любимой закусочной, где продают жирную пищу, старомодному заведению «Любимое местечко». Проглотив тройной чизбургер и картошку фри прямо за стойкой закусочной, решаю отправиться домой и окончательно уладить всю эту неразбериху с монахинями.

На этой неделе я уже отыскал несколько хороших вариантов для приюта. Хочу найти идеальное место и предложить его Зенни (безопасным способом… например, по телефону), послушать, как ее голос наполняется восхищением и облегчением, и тогда смогу выпутаться из этого хаоса.

По дороге домой замечаю, как Эйден выезжает из центра Кауфмана (это безошибочно его машина – черный «Лексус LFA» с номерным знаком «Парнишка Белл» и солидным слоем пыли от его дурацких поездок на ферму).

Я нажимаю на гудок, пока на центральной консоли не загорается сигнал телефонного звонка.

– Да что, черт возьми, с тобой не так? – говорит Эйден вместо приветствия.

– Это с тобой что не так? Это ты раскатываешь на покрытом грязью «лексусе». Купи себе чертов грузовик.

– Нет.

– Или, может быть, переедешь обратно в город?

– Нет.

– Ты, наверное, единственный в этом городе, кто водит LFA, и он весь покрыт грязью и вмятинами от гравия, и я даже не хочу знать, как выглядит ходовая часть.

– Нечего думать о моей ходовой части, извращенец, – отвечает Эйден, но оскорбление лишено его обычной непринужденности. На самом деле он, похоже… нервничает?

– Все хорошо? – спрашиваю я, наблюдая за задней частью покрытого пылью «лексуса», который сворачивает с улицы в гараж, где находится офис его фирмы.

– Ага, отлично.

– Ты заезжал в центр Кауфмана по работе? – спрашиваю я, при этом понимая, что на самом деле хочу узнать, видел ли он Элайджу и говорил ли Элайджа что-нибудь о Зенни.

Или, черт, что, если Зенни была там? Что, если Эйден только что видел ее? Что, если встреча с ним напомнила ей обо мне? А если она упоминала обо мне? Что, если…

Господи! Я превратился в подростка. Веду себя, как подросток, из-за девушки, которая сама чуть старше подростка, и теперь даже мысль о том, чтобы увидеть кого-то, кто тоже ее знает, возбуждает.