Губительные ласки

Клео считала себя слишком практичной, чтобы мечтать о том, что находилось за пределами досягаемого. Хотя внутренний голос нашептывал ей, что после страданий, которые причинил ей Брайан, она заслуживала чего-то невозможного. Чего-то безумного и прекрасного.

– Я не хочу задерживать вас, – ответила Клео. – Уверена, у вас очень много дел.

– Ничего настолько неотложного, чтобы я ушел и не попытался исправить серьезную ошибку, – пристально посмотрел на нее султан, откинувшись на спинку своего кресла. – Мисс Черчилль, я хочу извиниться перед вами за свою сестру.

– Меня зовут Клео. Если я буду называть вас Халед, значит, вы тоже должны обращаться ко мне по имени.

– Клео – это сокращенный вариант Клеопатры? – поинтересовался Халед, и она вдруг подумала, что, ради того, чтобы угодить ему, могла бы стать кем угодно, даже Клеопатрой.

Но ведь именно так она и поступала, когда встречалась с мужчиной, который не смог бы сравниться с султаном Джурата даже в самых смелых мечтах.

– Нет. – Не сделав ни одного глотка, Клео осторожно поставила на стол чашку с чаем, боясь расплескать его на роскошный ковер, под ее ногами в пыльных ботинках. – Это имя нравилось моей матери.

Халед пристально посмотрел на нее, и Клео вдруг поняла, что сдерживает дыхание.

– Мне оно тоже понравилось. – Он не сводил с нее глаз, отчего она пришла в еще большее смущение.

– Вы говорили о своей сестре, – напомнила Клео.

– Амира находится под моей опекой, – после небольшой паузы ответил Халед. – Наша мать умерла, когда сестра была еще маленькой, поэтому я для нее не только старший брат, я в какой-то мере заменяю ей родителей. И я очень сожалею, что не был рядом, когда она нуждалась во мне. Здоровье нашего отца серьезно пошатнулось за последний год, и все мое внимание было занято государственными делами. Я не оправдываюсь, потому что не смог бы ничего изменить, но моя занятость сказывается теперь на ее поведении.

– Не знаю, можно ли чем-то помочь в данной ситуации, – подождав, пока уймется дрожь в голосе, заметила Клео. – В этом возрасте все без исключения девочки чувствуют себя брошенными и никому не нужными, и не важно, так ли это на самом деле или нет.

– Я не могу избавиться от мысли, что Амире было бы намного лучше, если бы ею занималась женщина, а не брат-тиран, который распоряжается ее жизнью по своему усмотрению, чему она изо всех сил противится.