Губительные ласки

Она оказалась словно в одной из сказок, к которым с таким презрением относилась ее старшая сестра. Затаив дыхание, Клео рассматривала стены насыщенного красного цвета, огромную кровать, заваленную золотистыми подушечками, и возвышавшийся над ней просторный балдахин. Пол под ее ногами был полностью устлан коврами, а через многочисленные окна, выходившие на просторный балкон, щедро лились солнечные лучи. Гардеробная, ванная и туалет были размером с обычную квартиру у нее дома.

К Клео даже приставили улыбчивую и державшуюся на почтительном расстоянии горничную, Кариму, которая обращалась с ней как с настоящей принцессой.

– Но это не мое, – возразила Клео, прикасаясь к гладкой ткани темно-синего цвета, которая только усиливала ощущение шероховатости ее неухоженных рук. – Я не могу…

– Султан настаивает, – ответила Карима, давая понять, что спорить бесполезно.

Клео подумала, что раз уж она решила задержаться здесь, то Халед должен понять, что она остается в Джурате не по его, а по своей собственной воле.

Пытаясь скрыть внутреннее волнение, она неуверенно шла в серебристых сандалиях на босу ногу, присланных вместе с платьем, длинный подол которого вызывал у нее дрожь своим мягким шуршанием. Карима расчесала ее густые волосы, и они мягкими блестящими волнами ниспадали на ее обнаженные плечи, а потом нанесла немного блеска на ее пухлые губы.

Султан уже ждал ее в столовой, в центре которой тихо журчал фонтан, а окна выходили на пышно цветущий сад, словно дворец находился вовсе не в пустыне, а где-нибудь в джунглях. Теперь Халед к своему прежнему наряду добавил пиджак и выглядел очень элегантно. Когда он повернулся и посмотрел на Клео, она замерла, и ей показалось, что еще никогда в жизни она не чувствовала себя настолько обнаженной.

Клео сгорала от стыда под его медленным, оценивающим взглядом, но у нее отлегло от сердца, когда она увидела восторг в его глазах. Ее опьяняло, что Халед смотрел на нее так, будто она и в самом деле была красивой, а не так, будто он делал ей одолжение.

– Спасибо, что доставили мне удовольствие, – поблагодарил ее Халед бин Азиз. Он словно заметил смущение Клео и охватившие ее ужас и трепет. А еще желание.