1919. Другая история

Но потом, неожиданно вспыхнуло пламя войны и наши страны уже начали обмениваться взаимными артиллеристскими обстрелами. Появились первые жертвы с обеих сторон. Народ начал требовать отмщения за погибших. Я прекрасно помню тот год, мне тогда исполнилось десять лет. Пропаганда во всю свою мощь работала над промывкой наших мозгов, даже до сих пор звучат слова, что это священная война, и что мы – армия Господа, а наши враги, это слуги сатаны. Тогда, десять лет назад, народ верил этому, и мы все, выходили на демонстрации с требованием уничтожить нашего врага.

Тогда было много добровольцев, их были миллионы, народ с радостью отпускал своих глупых сыновей на праведную войну. А потом, когда одни их сыновья возвращались в гробах, они с такой же радостью посылали других, отомстить за родину и семью. Сейчас, оборачиваясь на те времена, мы все не понимаем, как мы такое допустили, почему вовремя не остановили эту войну, почему посылали своих сыновей на верную смерть, ответа так никто и не получил. Но вот за столом отгремели последние пожелания, опустели все бутылки с вином, пролились все слезы, я был последним из молодого поколения мужского пола в нашей большой семье. Было еще много сестер, почти все они были слишком молоды, чтобы понять происходящее, поэтому они просто играли в кукол и спокойно кушали, мне вот и кусок в горло не лез. Есть у меня еще и родная сестра, на два года старше, чем я, она ушла добровольцем год назад на фронт, медиком. Я молился, что бы меня, после военной подготовки, послали как можно ближе к ней. Она была просто отличным медиком, и спасла уже не одну сотню жизней, про нее даже писали в газетах, «Ангел войны» – с такими заголовками они выходили, там говорилось о тысячи спасенных жизней, но куда большее значение отдавалось тому, что она доброволец, поганая пропаганда. Конечно, она постоянно писала нам, и спасла она не тысячи жизней, а что-то около трех сотен. Рассвет, солнце прогоняло ночную тень, и это означало, что мне пора уходить. Попрощавшись со всеми, я вышел из нашего небольшого, двух этажного домика и пошел навстречу своей судьбе. Хорошо, что на улице был утренний туман, и мои родители со всеми родственниками быстро пропали из виду. Мое сердце не выдержало бы, долгого прощания со своим домом. Я ушел из своей большой деревни, и направился на призывной пункт. Всю дорогу, что я шел, рядом со мной, недалеко впереди, чуть позади, по всей ширине и длине дороги, шли такие же призывники, как и я.