Гэсэр

Хан-Хурмаса острый и жалящий

Вновь сверкнул на мгновенье клинок,

У Атай-Улана седалище

Отрубил он до самых ног,

И на землю оно полетело

И достигло вскоре предела

Семигорья, безводной земли,

Тьмы и горя бесплодной земли,

Где ветров и песков обиталище,

Иссушенное долгим зноем.

Стало чудищем это седалище,

Диким Лойро-Лобсоголдоем,

Что неслось по горам и пустыням

На железном коне светло-синем.

А потом на землю слетели

Две отрубленных жалких ноги

И упали средь горных ущелий

В том краю, где не видно ни зги,

Где ветра пролетают с воем,

Где кругом – бестравный простор.

Рядом с черным Лобсоголдоем

В трех его превратилось сестер,

И полны были злобы тупой

Эти три сестры Енхобой.

Части тела Атай-Улана,

Как на землю, отрублены, прибыли,

Стали черным источником гибели,

Ибо жаждали постоянно,

День за днем и из года в год,

Истребить человеческий род.

В небесах, в распростертой бездне

Расстилались едким туманом,

Разносили они болезни

По земным, обездоленным странам.

На земле распространяются повальные болезни

Позвонок богатырской шеи,

Превращенный в Гал-Нурман-хана,

Всех чудовищ сильней и хитрее,

Стал главою бесовского стана.

Вот он черную клятву дает:

«Пусть умрет человеческий плод!

Станет мальчиком? Пусть умрет!

Станет девочкой? Пусть умрет!

Пусть людской прекратится род!

Я покончу с враждебными ханами:

Будет ночь – нападу на них,

Будет день – падут бездыханными,

Трех владык уничтожу земных!»

Эту клятву сказав, Гал-Нурман,

Чья опора – обман и дурман,

Грозно двинулся к Желтой реке,

Начинавшейся в желтом песке.

Он удобное место нашел там,

На крутом побережий желтом.

Сотворил он в той желтизне

Желтых бесов, тридцать числом.

Все нечистые – с желтым хохлом,

Каждый бес – на желтом коне,

Всех снабдил он желтым котлом,

Все питаются желтою гнилью,

Все окутаны желтою пылью.

Он пустился в дорогу опять

И добрался до синей реки.

Были воды ее широки.

Камни синие стал собирать.

Сотворил он из синих камней

Синих бесов, тридцать числом.

Дал им тридцать синих коней,

Всех украсил синим хохлом,

Всех снабдил он синим котлом,

Всех кормил он тухлятиной синею,

Одарил их синей пустынею.

Он в дорогу пустился опять

И добрался до черной реки.

Были воды ее глубоки.

Стал он гальку там собирать.