Гэсэр

Но Саргал восклицает с болью:

«Нет без имени храбреца,

Нет без прозвища удальца!»

Он размером с шапку соболью

Ставит мясо средь пира веселого,

Ставит масло размером с голову,

Да еще со словами такими:

«Это мясо отдам тому,

Это масло отдам тому,

Кто племяннику моему

Наилучшее выберет имя!»

Белоглавый поднялся гость,

Опираясь на белую трость.

Посерел от годов старик

Дай ростом был невелик.

Много видеть ему довелось!

Головы его седина

Малахай пробила насквозь,

Ногти, чья непомерна длина,

Проросли сквозь его рукавицы.

Так сказал старик мудролицый:

«Он соплив, твой малыш озорной,

Некрасив, и в глазах его – гной,

Так Сопливцем – Нюсата-Нюргаем —

Мы отныне его называем».

«Верно! Верно! – кричат на пиру.—

Это имя будет к добру!»

Получил старичок седой

Масло с голову величиной,

Мясо величиной с малахай,—

Да растет Нюсата-Нюргай.

У Саргала скота немало,—

Охраняли три сына Саргала

Ровно семьдесят красных телят.

Старшим братьям сказал младший брат:

«Мы за стадом идем да идем,

Возвратимся ли скоро назад?

Так попробуем, братья, втроем

Мы съедим одного из телят».

Возражает Алтан-Шагай:

«Мы нарушим отцовский приказ».

Упрекает Мунгэн-Шагай:

«Будет мать сердиться на нас».

Отвечает Нюсата-Нюргай:

«Понапрасну волнуетесь вы!

Мы нарвем прошлогодней травы

Да набьем ею шкуру телячью.

Обещаю вам, братья, удачу:

Эту шкуру с истлевшей травой,

Как живую, пригоним домой».

Захотелось и старшим убоины,

По свежинке соскучились воины,

Но теленка зарезать боялись,

Мальчугану в ответ рассмеялись:

«Как ты знаешь, так поступай».

Побежал Нюсата-Нюргай

И схватил теленка за хвост,

Размахнулся до самых звезд,—

Эх, была в нем, как видно, силенка

И содрал он шкуру с теленка,

И набил ее старой травой.

Приказал: «Скачи да беги ты!»

И теленок, травою набитый,

Стал скакать, как будто живой.

Вот уселись они пред костром,

Был огонь и высок и светел,

И надели мясо на вертел,

И, как волки, наелись втроем.

От Сопливца двум старшим – почет:

Отдает им куски пожирней,

А себе похуже берет…

Много ль, мало ли минуло дней,

И сменялись ли быстро недели,—

Братья счет вести не хотят,

Не заметили сами, как съели

Шестьдесят и девять телят.

А вокруг пастухов этих сытых

Скачут, старой травой набитых.