Гэсэр

На северо-западе

Верхних небес,

Где солнца рассветного

Блещет навес,

Вьется тот, кто спасет от врага:

Белый жаворонок Азарга.

На груди – древних букв серебро,

Тонко вывело буквы перо,

И сверкает на солнце спина —

Золотые на ней письмена.

Если поймана будет птица,

То Наран-Гохон исцелится,

Но должна быть птица живой.

Ты ее не срази стрелой,

Целься в жаворонка умело,

Постарайся, чтобы в глазки

Наконечника птица влетела,

А когда совершишь это дело,

Мы приложим к царевне больной

Эту птицу – к спине спиной,

И к груди – другой стороной.

Только так, при этом условье,

Возвратится к царевне здоровье».

Поучала среднего внука

Бабка мудрая и седая,

И нелегкой была наука.

Удивляясь, недоумевая,

Вопросил Бухэ-Бэлигтэ:

«Над пятьюдесятью пятью

Небесами глава-владычица,

Утвердившая волю свою,

Чтобы мудрость могла возвеличиться!

Я, охотясь, по небу мчался,

Обошел и леса и луга,

Но ни разу не повстречался

С белым жаворонком Азарга.

Где находится эта птица?

Где летает и где гнездится?»

И от бабки он слышит наказ:

«У отца спроси, говорит,

Пусть ответит тебе Хурмас».

Средний сын, красноцветный воин,

Словом бабки своей расстроен,

Задает Хурмасу вопрос.

Тот подумал и произнес:

«В молодые, смелые годы

И позднее, в зрелые годы,

Эту птицу встречал я порою —

Там, где ночь расстается с зарею,

На северо-западе Верхних небес,

Где солнца рассветного

Блещет навес,

Белый жаворонок трепетал.

Я серебряные читал

На груди его письмена,

Мне сверкала его спина —

Золотые на ней письмена.

Вместе с ним трепетал я, читая,

Открывалась мне то золотая,

То серебряная страница.

Но исчезла с тех пор эта птица,

Не встречал я ее нигде…»

Средний сын, Бухэ-Бэлигтэ,

В путь-дорогу решил отправиться,

Птицу жаворонка поймать,

Чтобы вылечилась красавица.

Он достал свой лук и колчан,

Поскакал, сквозь рассветный туман,

На отцовском гнедом коне

К неизведанной стороне.

Белый жаворонок исцеляет дочь Солнца

Конь Бэльгэн, скакун удалой,

Между небом летел и землей,

Там, где дали густеют и меркнут,

То как белка мелькал, то как беркут.