Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем

Поздно стало в тот самый момент, когда я позвонила агенту по недвижимости и сказала, что нашла дом своей мечты. Ну и что, что он иногда снился мне в кошмарах? Он не переставал быть мечтой.

Агент весьма удивилась, а ведь она даже не догадывалась, насколько странным было это решение. Я не стала рассказывать ей, что выросла в васильковом доме по соседству. Не упомянула, что эти полторы тысячи квадратных футов на незабываемые восемь лет стали для меня, по сути, вторым домом.

И я бы ни за что не призналась в том, как мне не терпится проверить, остались ли хотя бы какие-то сокровища в старом тайнике Эммы.

Оторвав взгляд от половиц, я достаю телефон.

Мне написала мама. Ну конечно.

Мама:

Люсиль Энн Хоуп.

Я:

Мам, через эсэмэс это не сработает.

Мама:

Просто сделай вид, что слышишь мой угрожающий тон.

Я:

Ладно. Я прямо трепещу. Что такое?

Мама:

Я соскучилась.

Я улыбаюсь и отправляю в ответ россыпь сердечек и плачущих смайликов. Потом кладу телефон на стоящую рядом коробку.

Мне двадцать два, и я наконец съехала из родительского дома.

Из-за проблем со здоровьем мне пришлось попрощаться с мечтой хоть когда-то покинуть тихий пригород Милуоки и уехать в Беркли, чтобы стать профессиональным автором песен. А кончина отца помешала найти постоянную работу – мама слишком страдала от горя и одиночества. Но теперь я наконец сделала первый шаг на пути к независимости. Мама переживает расставание еще тяжелее, чем я. Мы всегда были близки, особенно после смерти отца.

Кто же знал, что мое новое гнездо окажется здесь?

Круг замкнулся.

Я вздыхаю и, наклонившись назад, опираюсь на руки. Поднимаю взгляд к потолку, который некогда был украшен огромным постером One Direction и россыпью светящихся наклеек. Под этим потолком я регулярно засыпала в течение восьми лет. Мы объедались кисло-сладкими мармеладками – я забирала себе все зеленые, а Эмма предпочитала красные, – и вместе сочиняли песни, которые так и остались набросками в тетради.

Вино усиливает мое нервное возбуждение. Я делаю глубокий вдох и выпрямляюсь. Потом вытаскиваю старые половицы, ничуть не заботясь ни о занозах, ни о состоянии ногтей, ни о чем-либо еще.

Дрожа всем телом, я заглядываю внутрь.

И достаю содержимое тайника.

Дневник Эммы, разрисованный фломастерами и украшенный наполовину отлепившимися наклейками.

Нотные листы.

Старый кларнет Кэла.