Движущиеся картинки

На ней было написано:

На следущей недели мы будим паказывать «Пелиас и Мелисанда», Рамантическую Трагедь В Двух Катушках. Спасибо за внимание.

– О, – сухо сказал Достабль.

– Неужели что-то не так? – спросил окончателно поверженный Сильверфиш. – На ней же написано все, что им нужно знать, разве нет?

– Можно? – спросил Достабль и взял со стола Сильверфиша мелок. Какое-то время он увлеченно что-то писал на обратной стороне дощечки, а потом перевернул ее.

Теперь она гласила:

Богги и Люди Гаварили, Што Этаму Не Бывать, Но Они Не Жилали Слушать! «Пелиас и Мелисанда», История Запретнай Любви! Абжигающая Страсть, Адалевшая Прастранство и Время! Вы Будите Патрясены! При участии 1000 слонов!

Виктор и Сильверфиш прочитали этот текст очень внимательно, словно меню, написанное на чуждом языке.

Это, собственно, и был чуждый язык, но, что еще хуже, при этом он был их собственным.

– Так, так, – проговорил Сильверфиш. – О боги… Не помню, чтобы там было что-то по-настоящему запретное.

Гм. Этот клик просто очень исторический. Я подумал, что это поможет, ну, вы понимаете, детям и так далее. Расскажет им об истории. Знаете, эти двое ведь так и не встретились, вот в чем трагедия. Все это очень, гм, печально. – Он не отводил взгляда от таблички. – Хотя, должен сказать, что-то в этом определенно есть. Гм. – Похоже, его что-то беспокоило. – Не припомню, чтобы там были слоны, – признался он, словно это была его вина. – Я тогда весь день присутствовал на съемках и не припомню момента, в котором участвовала тысяча слонов. Уверен, я бы это заметил.

Достабль уставился на него. Он не знал откуда, но теперь, когда он об этом задумался, к нему начали приходить вполне отчетливые идеи насчет того, что должно фигурировать в движущихся картинках. Тысяча слонов была отличным началом.

– Ни одного слона? – уточнил он.

– Вроде как нет.

– А танцовщицы есть?

– Э-э, нет.

– Ну а безумные погони и люди, висящие над пропастью на кончиках пальцев?

Сильверфиш немного приободрился.

– Кажется, в одной сцене есть балкон, – сказал он.

– Да? А кто-нибудь на нем висит на кончиках пальцев?

– Не думаю, – сказал Сильверфиш. – Кажется, Мелисанда с него склоняется.

– Хорошо, а зрители затаят дыхание, ожидая, что она свалится?

– Я надеюсь, что они будут читать монолог Пелиаса, – брюзгливо ответил Сильверфиш. – Он у нас пять табличек занял. Мелким шрифтом.

Достабль вздохнул.