Дело вдовы Леруж

Ноэль явно прилагал большие усилия, чтобы спокойно слушать старика и отвечать на его вопросы. Папаша Табаре, находясь в сильном волнении, ничего этого не замечал.

– По крайней мере, дитя мое, – попросил он, – расскажите, как это произошло.

Молодой человек помедлил, как бы обдумывая что-то. Он не был готов к поставленному в лоб вопросу и колебался, не зная, как отвечать. Наконец он сказал:

– Госпожу Жерди страшно поразило известие в газете о том, что женщина, которую она любила, убита.

– Вот так так! – вскричал папаша Табаре.

Старик был до такой степени потрясен, что чуть было не проговорился о своей тесной связи с полицией. Еще немного, и он воскликнул бы: «Как! Ваша матушка знала вдову Леруж?» По счастью, он сдержался. Больших трудов стоило ему скрыть свое удовлетворение: он был рад, что безо всяких трудов узнает что-то о прошлом жертвы преступления в деревне Ла-Жоншер.

– Эта женщина была верной служанкой госпожи Жерди. Она была настолько предана ей душой и телом, что бросилась бы за нее в огонь и воду.

– А вы, друг мой, знали эту почтенную женщину?

– Я очень давно ее не видел, – отвечал Ноэль, в голосе которого сквозила глубокая печаль, – но знал ее, и знал хорошо. Должен признаться, я ее очень любил – она была моей кормилицей.

– Она? Эта женщина? – запинаясь, проговорил папаша Табаре.

На этот раз он пребывал в совершенном ошеломлении. Вдова Леруж – кормилица Ноэля! Ну и повезло же ему. Само провидение выбрало его своим орудием и направляло его руку.

Теперь он узнает все, что ему нужно, все сведения, которые полчаса назад он отчаялся где-либо добыть. Онемев от изумления, папаша Табаре сидел перед Ноэлем. Вскоре, однако, он понял, что должен сказать хоть что-нибудь, чтобы не ставить себя в неловкое положение.

– Большое несчастье, – пролепетал он.

– Не знаю, как для госпожи Жерди, – мрачно сказал Ноэль, – но для меня это огромное горе. Удар, нанесенный этой несчастной, поразил меня в самое сердце.

Ее смерть, господин Табаре, развеяла в прах все мои мечты о будущем и разрушила вполне законные надежды. Я собирался отомстить за жестокую обиду, а смерть эта выбила у меня из рук оружие и ввергла в бессильное отчаяние. Ах, как я несчастен!

– Вы? Несчастны?! – воскликнул папаша Табаре, которого глубоко тронуло горе его дорогого Ноэля. – Боже мой, отчего же?

– Я страдаю, – тихо сказал адвокат, – и притом жестоко.