Дело вдовы Леруж

Адвокат даже начал спрашивать себя, не слишком ли он был с нею резок.

Когда Шарлотта ушла, он сел рядом с любовницей на диван и обнял ее.

– Что-то ты сегодня сердита, – сказал он ласково. – Если я в чем-то и провинился, ты меня уже наказала. Поцелуй меня, и помиримся.

Жюльетта раздраженно оттолкнула его и холодно промолвила:

– Оставьте меня. Сколько раз вам повторять: я сегодня плохо себя чувствую.

– Плохо себя чувствуешь, друг мой? Что с тобою? – спросил адвокат. – Хочешь, я пошлю за врачом?

– Не утруждайтесь.

Ноэль с унылым видом встал и сел за чайный стол напротив любовницы. Его покорность говорила о том, насколько он привык к таким грубым отказам. Жюльетта обходилась с ним дурно, а он все возвращался, словно несчастный пес, который целыми днями ждет, когда на его ласки обратят внимание. А ведь он слыл суровым, вспыльчивым, своенравным! И в сущности, это так и было.

– Последние месяцы вы часто говорите, что я вам наскучил, – продолжал он.

– Ничего.

– Ну а все-таки?

– У меня теперь не жизнь, а сплошная зевота, – ответила молодая женщина, – и вовсе не по моей вине. Думаете, быть вашей любовницей весело? Да посмотрите вы на себя! Есть ли на свете создание более печальное и унылое, чем вы, более беспокойное, подозрительное, да вдобавок еще и постыдно ревнивое.

– Вы так встречаете меня, – отважился вставить Ноэль, – что и впрямь пропадет всякая охота радоваться и откровенничать.

– Хорошенькое дело! Тогда нужно подыскать женщину по себе, по своей мерке, запереть ее в подвале и выпускать раз в день, после обеда, на десерт вместе с шампанским – чтобы поразвлечься.

– Лучше бы мне вовсе не приходить, – пробормотал адвокат.

– Ну конечно! А я сиди здесь одна и утешайся сигаркой да какими-то книжонками, от которых только спать хочется! Ну что это за жизнь – торчать безвылазно дома?

– Так живут все порядочные женщины, которых я знаю, – сухо ответил адвокат.

– Благодарю! В таком случае я, по счастью, не отношусь к порядочным женщинам, и мне надоело жить взаперти и любоваться лишь вашей физиономией, словно жене какого-нибудь турка.

– Это вы-то живете взаперти?

– Разумеется, – продолжала Жюльетта все более едко. – Скажите, вы хоть когда-нибудь приводили сюда своих приятелей? Нет, вы изволите меня прятать.