День, когда пала ночь

Мне не следовало бы так рисковать, но, если его нет под рукой, вино просачивается в мои сны, я чувствую его вкус на языке. Кроме священного плода, для меня нет ничего слаще. И все же… я оставляю половину недопитой.

Она переставила чашу поближе к Тунуве. Обожженная глина в тишине комнаты громко стукнула по столу.

– Одни способны обуздать в себе вкус к мирским радостям. Таковы мы с тобой, Тунува. Впервые застав тебя с Эсбар, я испугалась, что в страсти ты потеряешь себя. Ты доказала, что я ошибалась.

Ты знаешь, когда отведать вина, когда отставить чашу недопитой. – Настоятельница улыбнулась, но на сей раз в ее улыбке не было теплоты. – Другие же, Тунува… готовы упиваться сладким вином, пока не захлебнутся.

Узловатым пальцем она опрокинула чашу. Солнечное вино растеклось по столу и жидким медом закапало на пол.

4

Восток

Пришелец проспал два дня. К тому времени, когда Думаи вынесла его из снежной бури, на пальцах у него вздулись волдыри, холод обжег нос и щеки.

Унора немедля взялась за дело. Прожив столько лет в горах, она умела спасти любую часть тела, если только та еще не совсем отмерла. Она переодела незнакомца и понемногу отогрела его помороженную кожу.

Горная болезнь грозила ему кашлем. Летом больного спустили бы вниз, но, пока не сошел снег, ему приходилось терпеть. Как и гостье из клана Купоза, которую Думаи видела всего два раза, мельком и издалека. Не имея сил добраться до вершины, та оставалась во внутренних покоях.

Думаи была бы рада ее приветствовать, но мать приучила ее никогда не приближаться к придворным. «Дворец – ловчая сеть, в нее попадаются и самые малые рыбешки. Лучше тебе держаться подальше от этих тенет, – предостерегала Унора. – Храни чистоту ума, стремись мыслями ввысь, и однажды ты займешь мое место».

В ее словах был смысл. Всякий, кто бывал при дворе, уверял, что тот полон сплетен и коварства.

Покончив с привычными делами, Думаи решила проведать не отходившую от пришельца Унору.

Шествие за нее пришлось возглавить Думаи. На крыльце она стянула сапоги, сменила их на комнатные туфли и прошла к больному.

Ей встретился Канифа с котелком в руках.

– Как наш гость? – спросила Думаи.

– Шевелится временами. Наверное, скоро проснется.

– Тогда почему у тебя такой встревоженный вид?

Морщинка у него меж бровей пролегла глубже обычного. Канифа оглядел коридор.