День, когда пала ночь

Лицо ее было спокойно, черные седеющие волосы тугой косой обвивали голову. Только венец из золотых листьев открыто обозначал ее власть. Нумун привезла с собой особый столовый прибор, на зубцы которого насаживала каждый кусок.

Рядом сидел ее советник, в таком же сочном пурпуре, с белой накидкой на широченном плече. Оба они были темноглазыми и темнокожими, Арпа Нерафрисс чуть светлее Нумун. Глориан еще не уяснила, как они добились своего положения и какую власть оно давало. Все это казалось так сложно.

– Что у них на гербе? – спросила за общим шумом Хелисента.

Герб изображал светлую арку на лавандовом поле.

– Это Врата Унгулуса, – объяснила Глориан. – Край света. Мне Лиума сказала.

– Разве у света есть край? – недоуменно нахмурилась Джулиан. – Да еще с воротами?

– Ну должен же он где-то кончаться?

– Разве? – склонив головку к плечу, удивилась Хелисента.

– Я слышала, у Нумун двое супругов, – прикрываясь ладошкой, сообщила Джулиан.

Хелисента возмущенно фыркнула, а Глориан прикончила третью – или четвертую – чашу вина.

– Да, вот скандал был бы в Халгалланте, – заметила Джулиан. – Супружество втроем! Ох как чудесно, греночки!

Глориан оглядела стол.

– Эй, там, – крикнула Хелисента, – передайте и принцессе!

– Ее высочество, – вскричали пирующие, поднимая чаши. – Дама Глориан!

– За нашу прекрасную принцессу, – рассмеялась сидевшая рядом с королевой Флорелл. – Радости ее залу!

Королева Сабран спустила с плеч мантию, открыв сливочно-белую кожу.

– Возлюбленная дочь, принцесса Иниса и Хрота, – звучным голосом произнесла она, и гомон стих. – Да благословит и сохранит тебя Святой в твои пятнадцать лет!

Ликующие крики взлетели к потолку.

«Она меня все-таки любит, – подумала Глориан, и в животе у нее потеплело. – Она мной гордится».

Ей передали блюдо с тонкими, как пергамент, ломтиками, зажаренными в меду и масле.

Она подняла глаза и увидела, что мать, глядя на нее, повела бровью. Следующую гренку она ела изящно, откусывая по кусочку.

Королева Сабран, успокоившись, вернулась к беседе с сидевшим по левую руку верховным советником Иниса Робартом Эллером. Робарт и за разговором все окидывал зал острым взглядом голубых глаз.