Джевдет-бей и сыновья

 – А ты что скажешь?

– Ты же знаешь, что мне твой дом не очень нравится.

Рефик понял, что все будет именно так, как он хотел.

– Да уж знаю, – сказал он, улыбаясь, и, чтобы не молчать, прибавил: – Впрочем, разве тебе вообще нравится что-нибудь, кроме поэзии?

– А как же. Женщины, веселье, умные люди…

– Кстати, об умных людях, – вставил Омер, усаживаясь напротив Мухиттина. – Когда выходит твой сборник?

– Да что ты все об этом спрашиваешь? Скоро. Жду.

– Хорошо, а еще чем ты занимаешься?

– Работаю по специальности.

Засиживаюсь на работе допоздна, возвращаюсь домой усталым. Иногда бываю в Бейоглу или в Бешикташе – у меня есть знакомые среди завсегдатаев тамошних мейхане[55 - Мейхане – питейный дом, заведение, в котором подают спиртные напитки.]. Дома пишу стихи. Мне этого достаточно.

– Интересно, смогу ли я тоже когда-нибудь сказать: «Мне этого достаточно»? – проговорил Омер.

– Да, теперь наш Мухиттин и инженер, и поэт. Помнишь, ты когда-то говорил, что похож на Достоевского, потому что он тоже был инженером?

– Да нет, не поэтому, – сказал Омер, – а потому, должно быть, что в Мухиттине, как и в Достоевском, есть что-то демоническое.

Мухиттин усмехнулся. Ему нравилось, когда о нем говорили.

Рефик, желая порадовать друга, продолжал:

– А еще ты говорил, что когда-нибудь ослепнешь. Но самое главное, конечно, вот что: ты говорил, что если не станешь к тридцати годам хорошим поэтом, то покончишь с собой.

– Да, я в свое время чего только не говорил… Но от тех слов о поэзии и самоубийстве я и сейчас не отказываюсь.

Омер весело рассмеялся. Мухиттин бросил на него выразительный взгляд, но сказал лишь:

– Смейся, смейся… – с таким видом, будто был настолько уверен в своем решении, что не хотел даже тратить время на то, чтобы убедить в его серьезности других.

Рефик радовался, что снова все было как прежде. Он достал из буфета чашки, поставил на поднос сахарницу, посмотрел, заварился ли чай.

Вроде бы ничего не забыл.

– Принеси-ка еще чего-нибудь с градусом, – попросил Омер.

– Да у нас ничего нет, только папин клубничный ликер. Он его по праздникам пьет.

– Ладно, не надо. А ты, Мухиттин, пьешь?

– Бывает.

– Однажды, кажется в сентябре, он пришел сюда совершенно пьяный, – сказал Рефик.

– Пить надо, дружище, надо! – провозгласил Омер.

– Почему это?

– Пить нужно потому… Как вкусно пахнет чай, Рефик!..