Джевдет-бей и сыновья

 – Боишься смерти-то? Это потому, что ты живешь припеваючи, на дочке паши собираешься жениться. И здоров!

– Не говори так!

Нусрет повернулся к сыну:

– Как я тебе в таком виде? Боишься отца, а? У-у-у! Я – злая ведьма, сейчас я тебя съем. Хо-хо-хо!

Мальчик не знал, смеяться ему или плакать. Человек, которому, казалось бы, следовало тосковать, веселился и шутил. В конце концов Зийя улыбнулся.

– Ох, умоляю, не делай такое страшное лицо! – простонала вдруг Мари.

Зийя понял, что веселье было притворным, и улыбка исчезла с его лица.

Заметив это, Нусрет убрал пальцы со щек и растопырил руками уши:

– Смотри-ка, уши-паруса!

Зийя не улыбнулся. Тогда Нусрет прижал большие пальцы к мочкам ушей, а остальные растопырил вниз. Поняв, однако, что и так сына развеселить не удастся, он обратился к Мари:

– Сходи-ка ты с ним в кондитерскую лавку на углу. Зийя любит куриную грудку[30 - Имеется в виду сладкое блюдо из протертой куриной грудки, рисовой муки и молока.

– Много не говори, не изнуряй себя!

– Ладно-ладно.

Мари взяла Зийю за руку, ласково провела рукой по его волосам. Было в этой женщине что-то такое, что Джевдет-бею хотелось бы видеть и в Ниган, но что именно, он не мог понять. Когда они выходили из комнаты, Нусрет начал кашлять. Только когда кашель прекратился, дверь тихонько закрылась.

– Переставь-ка эту лампу сюда, чтобы я мог видеть твое лицо, – сказал Нусрет.

Джевдет-бей взял со стола газовую лампу и поставил ее на тумбочку между кроватью и своим стулом. В падающем сверху свете лицо Нусрета стало выглядеть еще более изможденным и страшным.

– Где Зийя будет спать? – спросил Джевдет-бей.

– В отеле на углу, вместе с Мари. Надеюсь, ты не думал, что я уложу его здесь, рядом с трупом отца?

– Ну что ты все время говоришь о смерти? – спросил Джевдет-бей, сделав над собой усилие.

– Ха! Брось! В медицинских вопросах ты меня не проведешь. Меня вообще не проведешь. Я и о покушении на султана узнал. Мы с Мари даже поссорились из-за этого. Ты почему мне не рассказал?

– Не хотел тебя попусту волновать…

– Не хочешь, стало быть, чтобы я волновался? Хочешь меня сделать таким же бесстрастным и бездушным, как ты сам?

– Мне просто в голову не пришло сказать, – ответил Джевдет-бей.