Джевдет-бей и сыновья

 – Или забыл? Ты, Рефик, не обижаешься на меня за то, что я так говорю?

– Нет, что ты!

– Кстати, а что вы обо мне говорили, пока меня не было?

– Да так, ничего особенного. Вспоминали старые шутки, – сказал Омер.

Замолчали. Никому не хотелось говорить. Слышны были голоса снизу и тиканье часов, стоящих у двери.

– Ох уж эти радости семейной жизни… – протянул Мухиттин. Встал с кресла, снял очки и начал протирать их платком.

– Ты их тоже недолюбливаешь? – спросил Омер.

– Даже и не знаю, что сказать.

Не пойму: то ли любить, то ли ненавидеть.

Омер, улыбаясь, подошел к Мухиттину.

– Я тебя понимаю, – сказал он, положив руку другу на плечо. Поскольку он был намного выше Мухиттина, выглядело это так, как будто старший брат утешает младшего.

– Омер немного рассказал о себе, – сказал Рефик.

Мухиттин снова сел в кресло и надел очки:

– И что же ты рассказывал?

– Давай поговорим об этом как-нибудь потом.

– Хорошо. К тому же я сейчас надолго не задержусь. Мне нужно ехать в Бейоглу, я обещал.

Зашел на минутку, чтобы тебя повидать.

– Все еще ездишь в Бейоглу, а? – спросил Омер. Он думал, что друг в ответ улыбнется, но тот не стал ни улыбаться, ни делать смущенный или лукавый вид – нахмурился и посмотрел строго.

Тут открылась дверь, и на пороге снова появилась горничная с подносом в руках. На подносе стояли три чашки с чаем.

– А я тебя видела, негодник ты этакий, – укоризненно сказала Эмине-ханым Мухиттину. – Сразу сюда убежал!

Увидев хмурое выражение на лице у Рефика, она больше не стала ничего говорить, взяла пустые чашки и ушла.

– Я не стал заходить на нижний этаж, – извиняющимся голосом сказал Мухиттин. – Увидел, что там гости…

– Когда будем уходить, зайдем туда вместе, – предложил Омер.

Снова замолчали, прислушиваясь к голосам внизу.

– А еще о чем говорили? – спросил Мухиттин.

– Ну я немного рассказал о своих планах и идеях. А Рефик говорил о супружеской жизни. Точнее…

– Да-да, об этом мы и говорили, – перебил Омера Рефик.

Сейчас, однако, при словах о супружеской жизни на лице у него появилась счастливая, беспечная улыбка.

– Женитьба сделала его очень смирным и благоразумным, – кивнул Мухиттин в сторону Рефика.

– Да он всегда таким был, – рассмеялся Омер.

Усмехнулся и Мухиттин:

– Это правда, но сейчас он стал еще более благоразумным, чем был.

Рефик посмеялся вместе с друзьями, но ощутил при этом какое-то смутное чувство вины.