Джевдет-бей и сыновья

Знаешь, чем он теперь занимается? Коллекционирует старинные деньги! Сначала это было просто увлечение, но теперь оно превратилось в манию какую-то! Что ни день, ходит в Капалычарши[51 - Капалычарши – старинный крытый рынок в европейской части Стамбула.]. Продал свой участок земли в Эренкёе[52 - Эренкёй – район в азиатской части Стамбула.], без устали скупает серебряные монеты. Тетя Алебру очень расстраивается, но что она может поделать? Ты помнишь тетю Алебру?

Беседуя с тетей Джемиле, Омер одновременно краем уха прислушивался к беседе двух депутатов и порой поглядывал на Назлы.

– Конечно помню!

– Да и как тебе ее не помнить! – Джемиле-ханым повернулась к Назлы. – Ты-то не помнишь, конечно, но ты тогда тоже была с нами. Однажды весной мы все вместе поехали в Ихламур[53 - Ихламур – район в европейской части Стамбула к северо-востоку от Нишан таши, в начале XX века – окраина города.], отдохнуть на природе – сейчас это называется «пикник». Тетя Алебру очень любила Омера… И сейчас, конечно, любит.

А ты к ней до сих пор не зашел. Почему, интересно мне знать? Негоже забывать родных. Ты бы только знал, как они обрадуются, когда тебя увидят!

– Да вот времени все не хватает, тетя Джемиле.

– Времени ему не хватает! Вот и я про то же!

Пока не пришел черед блюда с оливковым маслом, Джемиле-ханым все говорила о родственниках, а депутаты – о политике. Когда же подали это блюдо, Мухтар-бей обратился к Омеру:

– Вы, стало быть, жили в Англии? – и обменялся с коллегой взглядом, говорившим: «Давай-ка мы вместе изучим этого занимательного молодого человека!» – Ну и как там, в Англии?

– Хорошо, эфенди!

– Замечательно! А политическая ситуация? Что говорят о войне Италии с Абиссинией?

– За политикой, признаться, я не очень пристально следил.

– Да, молодое поколение совсем не интересуется политикой! Вот и дочь моя такая же.

– Да нет же, папа, я интересуюсь! – возразила Назлы.

– Да, ты у меня умница! – улыбнулся Мухтар-бей.

Потом покачал головой, словно жалея о сказанных только что словах, и снова повернулся к Омеру. – Хорошо, а что они думают о нас?

– О ком?

– Э, да вы, я смотрю, никак не привыкнете к тому, что вернулись на родину. О нас, о Турции, конечно.

– Мы для них все еще страна фесок, гарема и паранджи.

– Вот как? Жаль, жаль! У нас уже очень многое сделано! – обиженно проговорил Мухтар-бей, словно столкнулся с ужасной несправедливостью.