Династия Одуванчика. Книга 1. Милость королей

Любимый метод обучения Анджи состоял в том, чтобы вовлечь в дискуссию всех учеников, задавая им тщательно продуманные вопросы, которые проверяли их понимание предмета, поставить под сомнения выводы и вывести их на новые горизонты мышления.

В то время как Феюджи всегда мог дать три различных ответа на любой вопрос Анджи, Крупо приходилось прикладывать немалые усилия, чтобы просто понять суть того, о чем его спросили, да и вообще он должен был напряженно трудиться, чтобы добиться хотя бы небольшого продвижения вперед.

Он потратил много времени на освоение алфавита зиндари и еще больше – на изучение логограмм, необходимых для чтения простейших трактатов Анджи. Наставник часто терял терпение при обучении Крупо и в отчаянии поднимал руки. Разговаривать с умницей Феюджи было гораздо приятнее.

И все же Крупо упорно двигался вперед. Больше всего на свете ему хотелось порадовать наставника Анджи, и, если для этого приходилось сотни раз вырезать и писать одну и ту же логограмму, он делал это без малейших жалоб.

Крупо стал настоящим воплощением усердия, тратил каждую минуту на занятия: читал во время еды; никогда не играл с другими мальчиками; сидел на острых камешках, а не на мягких циновках, чтобы постоянно концентрироваться и не засыпать.

Постепенно Крупо стал одним из лучших учеников Анджи. Когда разговор заходил о королях, наставник часто повторял, что за его долгую жизнь только Феюджи и Крупо понимают все, чему их учат, после чего у них появляются собственные идеи.

Покинув школу Анджи, Крупо попытался стать советником при дворе Кокру, у себя на родине. И хотя король относился к нему с уважением, Крупо так и не получил официальной должности, поэтому, чтобы заработать на жизнь, ему приходилось читать лекции.

Кроме того, каллиграфия Крупо вызывала особое уважение у образованных людей. По аналогии с тщательно составленными эссе и безупречно выстроенными аргументами Крупо вырезал свои восковые логограммы с чувствительностью ребенка и страстной энергией фехтовальщика, а буквы зиндари выходили из-под его кисточки подобно стае диких гусей, пролетающих идеальным строем в ночном небе.

Многие пытались имитировать почерк Крупо, но лишь единицам удавалось хотя бы приблизиться к его виртуозной манере.

И все-таки в похвалах, которые слышал Крупо, присутствовала некая снисходительность. Многих поражало, как человек столь низкого происхождения мог быть создателем на удивление изящных слов.